# Пункт вторжения: Земля

Гарри Гаррисон

## Пролог. Прибытие

Объект появился над Тихим океаном перед самым рассветом, взорвался над горизонтом и, пронзительно воя, со скоростью метеорита пересек береговую линию Калифорнии. Он несся со скоростью, близкой к пятикратной звуковой, и по всем законам физики непременно должен был загореться. Но он не загорелся. Когда предмет находился над Канзасом, он резко снизил скорость до трехкратной звуковой. Он двигался так стремительно, что был над территорией штата Аризона еще до того, как первый грохот его сверхзвукового полета ударил по грунту. Взрыв отразился от окон, ввел в действие бесчисленное количество сигнализационных систем против взлома, заставил каждую собаку на пути своего следования пронзительно взвыть. В то же самое мгновение военный радар раннего обнаружения ожил. Атака врага!

Истребители-перехватчики покинули взлетные полосы. Реактивным снарядам класса «Земля-Воздух» был дан нулевой отсчет, межконтинентальные ракеты застыли в готовности в пусковых шахтах. Сигнал к атаке был почти дан. Не было ничего парадоксального в траектории, которой придерживался атакующий снаряд. Он пришел из неправильного места, с неправильной скоростью и на неправильной высоте. Менее чем за тридцать минут он пересек всю территорию Соединенных Штатов, сопровождаемый на своем пути нацеленными ракетами. Но и они не стартовали.

— С этой штукой все неверно, — сказал за всех контролер военного радара. — Мы не знаем, что это за птица, способная летать таким образом, но, в любом случае, это не русские.

— Будем надеяться, — криво усмехнулся дежурный офицер, взирая на красный телефон перед собой и ожидая ответ на свой неурочный звонок. Президент должен быть сейчас на «горячей» линии с Москвой, получая ответ на свой очень важный вопрос.

Он прижал трубку к уху немедленно, как только прозвенел звонок и, внимательно слушая, кивнул.

— Да, сэр, — сказал он, повесив трубку. — Вы были правы. Это не русские. Они удивлены так же, как и мы: разведка убеждена, что это не может быть их объект. Но если не они?..

Он многозначительно произнес мысль вслух о возможном происхождении летательного аппарата, подобного этому. Аналогичным образом поступили и все остальные. Они наблюдали и ждали. Но не долго.

С приводящей в замешательство внезапностью, как и ранее произведенное изменение скорости, аппарат снизился до тысячи футов, пересекая штат Нью-Джерси. Он повернул на север, направляясь к острову Манхэттен.

Он не делал никаких виражей. Он просто изменил курс на девяносто градусов. На радаре экрана курс выглядел буквой "Г".

Он держал курс к Всемирному Торговому Центру, самому высокому зданию в мире.

* * *

Шарон Фаркнер в это самое мгновение стояла у южного окна на девяностом этаже. Ее невидящий взгляд замер на привлекательном виде, раскрывающиеся отсюда, мысли были заняты необходимыми покупками, которые она хотела сделать по пути домой. Блик света на горизонте привлек ее внимание. Она пристально взглянула на черное пятнышко, растущее внизу, увеличивающееся буквально с каждым ударом сердца. Нечто огромное и черное направилось прямо на нее, затем мимо, сопровождаемое взрывом звука. Отверстие диаметром в фут пропороло здание в десяти футах от нее, хотя всего лишь небольшая часть объекта слегка коснулась торговой башни. При этом вскипели куски пластика и поднялось облако пыли. Затем в открывшуюся брешь в стене хлынул поток солнечного света. Она упала на крышку стола, затем медленно и безвольно сползла на пол.

Как будто торговые башни были его целью, объект начал снижаться, как только прошел мимо них. Его скорость медленно уменьшалась со сверх звуковой до звуковой, после тот, как он пересек 42-ю Стрит. Он был на высоте менее фута над небоскребами Среднего Города, когда стал падать, подобно камню, на 52-ю Стрит. Его темная тень пятном выделялась на фоне солнца. Люди испуганно смотрели вверх, когда он падал на них, будто преднамеренно выбрав Центральный Зоологический парк местом своего крушения. Предмет обрушился на покатый склон внизу, пропахал глубокую борозду в земле до того как остановился. Его приземлением был стерт с лица земли посетитель парка, так же, как и нянька, толкавшая перед собой коляску с ребенком. Это были единственные жертвы.

В наступившей вслед за падением мертвой тишине слышны были крики и пронзительные свистки полицейских. В отдалении завыли первые сирены.

## 1. Незваный гость с небес

Нью-Йорк — город, который знает, как быстро двигаться. За пять минут полицейский кордон оттеснил зевак на сто ярдов от приземлившегося объекта. Два фотографа снимали через плечи толпы, а неистово водящий по окружающему объективом кинокамеры телеоператор был стащен с дерева.

Одновременно с касанием объекта земли светящаяся реклама на «Дейли Ньюс» возвестила: «Мы платим наличными любому, кто телефонирует нам достоверную информацию, полученную частным путем.»

Вместе с пятью пожарными машинами на место происшествия прибыли патрульные полицейские автомобили. И когда, через добрых тридцать минут приземлился военный вертолет, ситуация была полностью под контролем.

— Надо взять здесь все под свое командование, — сказал генерал, распахивая дверцу кабины вертолета.

— Вы арестованы, — сказал седой капитан полиции. Его лицо выражало всю гамму эмоций куска гранита. Он указал пальцем, подобным заряженному пистолету, на пилота вертолета. — В вашем распоряжении десять секунд на то, что бы взлететь и покинуть эту зону. Шевелитесь.

— Вы не смеете!.. — заорал генерал одновременно с тем, как два полицейских вывернули ему руки за спину и защелкнули наручники на его запястьях.

Пилоту было достаточно одного взгляда на все это, чтобы запустить двигатель. Звук вращавшихся роторов заглушил голос орущего во всю глотку генерала.

Роб Хейвард достиг полицейского кордона как раз вовремя, чтобы стать свидетелем происшедшего. Он позволил себе одну кривую ухмылку удовольствия перед тем, как стереть все эмоции с лица. Вытащив из бумажника удостоверение личности, он двинулся через заградительную линию.

— Я — полковник Роберт Хейвард, секретная служба Военно-Воздушных Сил. Это мое удостоверение личности.

Капитан полиции взглянул на появившегося рядом с ним человека. Высокий, крепкий, с голубыми глазами на загорелом лице. Нос многократно сломан. Капитан впился взглядом в удостоверение личности.

— Что вы хотите, полковник? — спросил он. — Я могу снабдить вас некоторой информацией. Этот объект пересек Западный берег около часа назад. Мы засекли его здесь. Мы не имеем ни малейшего представления, что это такое...

— Официальная исследовательская бригада и армейский персонал на пути сюда, чтобы сменить вас. Все санкционировано президентом. Но пока они не прибыли, я настоятельно рекомендовал бы вам отодвинуть кордон еще на сотню ярдов и очистить улицу и здания в прилегающем районе.

Капитан кивнул.

— Я принимаю эти рекомендации, полковник. Сейчас займусь этим.

Ему пришлось повысить голос, чтобы заглушить хриплые выкрики скованного генерала.

Роб Хейвард наклонился вплотную и заговорил снова:

— Ваш пленник — генерал Хокер, командир гарнизона острова Говернор. Как вы думаете, нельзя ли освободить его под мою ответственность? Снаружи полицейского кордона, конечно.

— Я знаю, кто этот сукин сын. Вы получите его, если он вам нужен, — слабая улыбка исчезла так же быстро, как и появилась на его суровом лице. — Я только хотел поставить все точки над i в вопросе юриспруденции.

* * *

Было уже темно, когда военные соединения заменили полицию, но лучи прожектора сделали парк так же хорошо освещенным, как днем. Изменений не было. Покрытый бороздами девяностофунтовый клин голубого металла лежал неподвижным и немым. Оружие различного калибра было направлено на него, и все вокруг регистрировала масса записывающего оборудования. Роб Хейвард стоял вместе с немногочисленной группой офицеров и ученых, которые решали, каким быть следующему шагу.

— Мы можем найти добровольца, чтобы он подошел и постучал молотком по этой штуке, — сказал генерал, стоявший среди них.

— Нам следовало бы подумать о несколько ином способе коммуникации, — презрительно фыркнул один из ученых. — Радиотрансляция, изменения частоты, ультрафиолетовые и инфракрасные...

— Тридцатимиллиметровое корабельное оружие позволит им узнать, что мы здесь, — сказал адмирал.

Роб Хейвард не лез в эту беседу. Он находился в затруднительном положении. Как руководитель Военно-воздушной разведки Восточного побережья, он не часто посещал Нью-Йорк и намеревался воспользоваться этим случаем. Его записывающая команда уже заняла исходные позиции. Старшие военные чины должны были обеспечить открытое движение. Он мог только наблюдать, пока события не войдут в сферу его юрисдикции.

Громкоговоритель, расположенный на коммуникационном трейлере, ожил, и зазвучал голос одного из операторов:

— Мы приняли коротковолновую трансляцию от объекта. И звуки...

Его голос потонул в металлическом грохоте, исходящем от предмета. Последовал грохот взрыва, когда металлическая плита отделилась от стенки и упала на землю. Солдаты с оружием наготове согнулись в напряженном ожидании, пальцы замерли на курках.

— Не открывать огонь! — зазвучал повелительный голос. — Пока не последует приказ стрелять, не открывать огонь!

Человек, который сказал это, генерал Беллтайн, вышел вперед и повернулся лицом к солдатам. Старомодная трость постукивала по его бедру, пока он говорил. Их пальцы расслабились. Только когда он полностью удостоверился, что его команда понята, он подвернулся и стал смотреть вместе со всеми в тишине на открывшееся отверстие.

Больше ничего не случилось. По истечении минуты, генерал подозвал одного из своих адъютантов и дал команду. Человек поспешил к поджидающим офицерам, внимательно вглядываясь в их лица. Они нетерпеливо смотрели на него. Он подошел к Роберту Хейварду и отдал честь.

— Генерал хочет вас видеть, полковник.

Роб тоже отдал честь и последовал за ним.

— Указание из Пентагона, — сказал Беллтайн. — Если эта штука не выскажет признаков агрессии, которая должна быть сразу же подавлена, я приведу в действие план «Л-67». Это вы и ваша команда, правильно?

— Да, генерал. «Л-67» — один из абстрактных планов, выдуманных для подобных случаев.

— Не говорите мне, будто вы предполагали, что подобное может случиться.

— Мы не предполагали, что что-нибудь случиться, сэр. Просто мы имеем некоторое количество планов для различных экстремальных ситуаций. Могу я продолжать?

— Ваша команда на месте?

— Да, сэр.

— Тогда вперед! Удачи вам!

Роб коротко проговорил что-то в радиопередатчик, повернулся к двойной линии солдат и машин. «Л-67». Один из призрачных планов, над которыми все смеялись. Что, если приземлится летающая тарелка? Ха-ха. Ни один из них не смеется сейчас. Наверняка даже не улыбается.

Он откинул клапан палатки и вошел внутрь. Сержант уже держал портупею Роба с притороченным снаряжением.

Сержант Грут был шести футов и шести дюймов ростом. Большой, черный, он представлял собой того, кем выглядел. Он оставил Южную Африку, когда ему было меньше двадцати лет. Полиция там до сих пор разыскивает его. Попав в Америку, он немедленно записался в армию Соединенных Штатов. Его послужной список мог ошеломить любого, как и его репутация эксперта по рукопашному бою. Он работал с Робом в течение более чем шести лет, и их отношения были почти дружескими.

— Что мы знаем об этой штуке? — спросил Грут.

— Абсолютно ничего. Там есть открытая дверь. Мы пойдем вслепую. Ты готов, Шетли?

Капрал Шетли кивнул, застегивая ремни тяжелого коммуникационного ранца, расположенного за его плечами... Он был долговязым и худым, с резко выдающимся адамовым яблоком. Он выглядел, и голос его звучал, как будто он пародировал, правда неудачно, контрабандиста из гор Теннесси. Он был специалистом в области радиоэлектроники, способным починить голыми руками любой прибор, созданный человеческим умом. Расположив на коленях катушку, он отмотал немного кабеля.

— Запись начата, — произнес он, включая телевизионную камеру с дополнительными адаптерами.

— Тогда пошли, — Роб плотно затянул ремни шлема и включил фонарь, прикрепленный к нему.

Они вышли друг за другом, точно так же, как практиковались сотни раз.

Отделение прикрытия ожидало их. Они заняли позиции в тылу без какого-либо приказа. По мере их продвижения солдат за солдатом оставались охранять тонкий коммуникационный кабель, который тянулся назад, к аппаратуре записи в палатке. Конечно, шла трансляция и по радио, но сигнал будет отрезан сразу же, как только они окажутся внутри металлического корпуса.

Кордон войск открыл проход, когда они приблизились, затем замкнулся за их спинами. Роб шел первым, остановившись только когда был на расстоянии протянутой руки от корпуса.

— Вход прямо передо мной, — сказал он. Микрофон подхватил его слова и передал на запись. — Отверстие прямоугольной формы, восьми футов высотой. Металлическая стенка по крайней мере в фут толщиной... Такой же металлический пол. Голубой цвет без указателей и надписей. Коридор поворачивает. Больше нет ничего видимого.

Он двинулся, перепрыгнул низкий порог и со стуком приземлился внутри. После этого, немедля, продолжал двигаться, пока не достиг поворота коридора. Там он остановился и подождал, пока подойдут остальные.

— Коммуникация? — спросил он.

— Все функционирует, полковник. Получится прекрасный домашний фильм.

— Будьте рядом. Если понадобится поддержка, я хочу получить ее быстро.

Хрюканье, не поддающееся расшифровке, было единственным ответом, но он знал, что Грут имеет в виду. Конечно же, он мог получить любую помощь, как только она ему понадобится.

— Продолжаем двигаться по коридору.

Он снова возглавил процессию. Один медленный шаг, затем внезапная остановка, когда Шетли заговорил:

— Прием и трансляция потеряны. Коммуникация осуществляется только по проводам.

— Впереди двери. Я останавливаюсь у ближайшей. Ручка отсутствует. В центре — диск оранжевого цвета. Я собираюсь коснуться диска...

Роб медленно протянул руку, зная, что массивный сержант Грут стоит за его спиной. Он так и не коснулся двери. Когда его пальцы были всего лишь в шести дюймах, сработал механизм. Раздался резкий щелкающий звук, и дверь провалилась в порог.

Когда они заглянули внутрь, Роб не смог подавить внезапный вздох. За его спиной Шетли что-то промычал и выругался сквозь зубы. Только Грут сохранил спокойствие, но ствол его автоматического пистолета сорок пятого калибра совершал медленные искательные движения, пока Роб не отодвинул его.

— Нам не понадобится оружие, — сказал он хрипло, затем прочистил горло. — Для записи. Дверь сейчас открыта, и мы рассматриваем то, что определенно представляет собой рубку этого летательного аппарата. Здесь есть много инструментов различного вида плюс экраны обзора, которые воспроизводят четкие картинки окружающего. Пилоты, если это они, оба определенно мертвы. Один из них на полу, за креслом. Другой сидит, но наклонен в сторону. Оба имеют многочисленные повреждения. Один, который лежит на полу, окружен лужей крови, возможно, так как разлитая по полу жидкость... зеленая. Эти существа — не люди в нашем понимании. Я подхожу ближе.

Роб медленно вошел в комнату. Его команда держалась на шаг позади. Пистолет Грута следил из стороны в сторону, на случай непредвиденной атаки. Атаки не последовало. Только двое у контрольного пульта... Роб двинулся ближе, затем махнул Шетли, который слегка отстал.

— Камеру ближе, капрал.

— Я сейчас одену телескопические линзы, полковник. Я предпочел бы не приближаться слишком...

— Я хочу, чтобы камера была прямо за мной.

— Только держите голову в стороне, если хотите получить приличные кадры.

— Еще бы я не хотел! Стой здесь. Держи этот вид. Субъект по внешнему виду около семи футов в длину. На нем надета какая-то упряжь с инструментами, прикрепленными к ней. Другая одежда отсутствует. Он покрыт по всей поверхности тела спутанным темным мехом, поэтому анатомические детали рассмотреть не представляется возможным. На его теле некоторое количество порезов и ушибов. Кожа на нем... Руки темные, с шестью, нет, с семью пальцами. Ногти отсутствуют, но можно рассмотреть маленькие когти на концах у каждого пальца. Голова имеет два глаза. Видимые уши отсутствуют. Щели для носа прикрыты кожаным клапаном. Рот открыт. Губы как... у акулы. Зубы острые и зазубренные, расположены в два ряда. В общем, совершенно, ну... безобразный вид. Это единственное определение, подходящее для него. Я не хотел бы встретиться с таким темной ночью.

Роб отвернулся, полностью не осознавая, что дрожит. Создание имело отталкивающий облик даже и без сочащихся ужасных ран.

— Я вернусь в эту комнату после того, как осмотрю остальные помещения корабля.

Роб вышел из рубки и продолжил путь по коридору, делая необходимые комментарии по мере продвижения. Его команда следовала за ним.

— Снова в коридоре. Маркировки и артефакты какого-либо вида отсутствуют. Имеются еще четыре двери. Все аналогичны первой. Я пытаюсь открыть их одну за другой. Сейчас приближаюсь к первой из них.

Роб колебался, сам не зная, почему, возможно, не желая встречаться лицом к лицу с тем, что скрывалось за дверью. Он почувствовал, как зашевелились волосы не затылке. Эмоции... Он протянул руку вперед.

Дверь щелкнула и ушла из поля зрения. Мерзкое, покрытое мехом тело прыгнуло вперед. Оно взвыло на высокой ноте, глаза открытые и блестящие.

Оружие в руке существа качнулось в их сторону.

## 2. Внутри корабля

Рефлекс страха толкнул Роба в сторону. Пока он падал, то видел линию пламени, протянувшуюся от оружия существа. За своей спиной он услышал крик боли. И тут же над его ухом загрохотал сорок пятый калибр. Грут всаживал пулю за пулей в атаковавшего. Тяжелые пули отбросили существо назад, развернули его, размочалили ему голову. По одной пуле в каждый глаз, и еще больше — в тело. Существо согнулось и с шумом упало.

Роб перекатился в сторону, чтобы существо ненароком не задело его.

Нападавший упал лицом вниз, затем содрогнулся, когда под его телом что-то глухо взорвалось. После этого тело лежало неподвижно. В последовавшей тишине стук падающей обоймы из пистолета прозвучал почти оглушающе. Раздался клацающий звук, когда Грут вставил новую обойму.

— Если вы отодвинетесь в сторону, полковник, я переверну существо. Будьте уверены, что с ним покончено. Десять пуль сделали свое дело.

С нацеленным и готовым к действию пистолетом в правой руке Грут наклонился над существом и перевернул его одним сильным движением левой. Невидящие глазницы уставились на него.

— Похоже, что оружие взорвалось, — сказал он, указывая на искалеченную руку существа и разрушенное оружие.

Роб кивнул.

— С ним покончено. Давайте-ка проверим комнату.

Грут вошел внутрь быстро и бесшумно и через несколько секунд вернулся.

— Полно машин, подобных тем, что мы видели. Что-либо достаточно большое, чтобы спрятать такое существо, отсутствует. Во всяком случае, пусто.

Роб устранил опасность с флангов, и как только это было сделано, он вспомнил о вскрике боли, который послышался раньше. Он повернулся к Шетли и увидел, что тот лежит. Его рука сжимала залитое кровью плечо, но камера по-прежнему была нацелена и записывала.

— Всего лишь зацепило. Не о чем беспокоиться, — сказал Шетли.

— Посмотрим, Грут, прикрой нас.

Шетли вздрогнул, когда Роб расстегнул ремни коммуникационного ранца и стал снимать с него одежду. Аккуратная дырка. Как бы ни было устроено оружие, оно проделало отверстие в теле капрала точно под ключицей. Роб попытался вспомнить анатомию. Кажется, там была куча мускулов, и они крепились здесь. Крупные кровеносные сосуды отсутствовали, хотя отверстие могло пройти и через лопатку. Кровь уже свернулась, когда он посыпал входное отверстие порошком, содержащим антибиотики, и наложил давящую повязку.

— Просунь руку сквозь жилет. Вот здесь. Он послужит тебе в качестве перевязи. Мы отправим тебя назад...

— Не сейчас, я могу работать с камерой и одной рукой. Мы начали это дело, полковник. Давайте его заканчивать вместе.

Роб размышлял в течение секунды, затем согласно кивнул. Команда была подобрана определенным образом. Члены ее знали, как работать вместе. Если Шетли потянет, то лучшее, что они могли сделать, — это закончить работу.

— Олл райт. Мы продолжим. Но просигналь в ту же секунду, когда тебе будет невмоготу. Договорились?

— Да, сэр.

— Хорошо.

Он помог Шетли подняться на ноги, извлек свой пистолет и завершил осмотр комнаты, убедившись в безопасности.

— Сейчас мы пройдем через остальную часть корабля, но считайте, что обстановка боевая. Становитесь по сторонам, когда откроется дверь. Стреляйте по любому движущемуся предмету. Готов, сержант?

Грут медленно кивнул, не сводя взгляда со стен пустого коридора перед собой. Его пистолет был нацелен и готов к действию.

Роб выбрал направление, а остальные заняли соответствующие позиции позади него, медленно и осторожно приближаясь к следующей двери. Шетли стоял последним, вне опасной зоны, с камерой наготове. Остальные заняли позиции по двум сторонам от следующей двери.

Роб приблизил ствол своего пистолета вплотную к кругу на двери, затем отскочил в сторону, когда она резко открылась. Грут одним движением вошел внутрь, и Роб последовал за ним.

Удивительные машины заполняли большую часть помещения. Тварям здесь негде было спрятаться.

— Осталось еще три двери, — сказал Роб, когда они вышли назад в коридор. — Мы возьмем их точно таким же способом.

После напряжения последовало расслабление. Так было два раза, один за другим. Наконец, они были у последней двери. Они заняли позиции еще раз, и полковник вытянул руку с пистолетом. Ничего не произошло даже после того, как ствол коснулся металлической поверхности.

— Смотрите, — сказал он, надавив на неподвижный круг металла, — С чего бы это?

Роб думал несколько долгих мгновений, затем коснулся кнопок на своем шлеме.

— Вы слышите меня, Сектор Поддержки? Вы видели все? Хорошо. Мне нужен доброволец, чтобы он принес оксидэтиленовый факел. Прямо сейчас. Что?..

— Ответ отрицательный, сэр. Другого способа не существует. Мы отойдем, когда закончим. Еще одна дверь, и все это ваше. Хорошо. Мы будем здесь, пока факел не прибудет.

Шетли откинулся назад и сел, привалившись к металлической стене. Они ждали. Только Грут остался подозрителен, но и его лоб сморщился от напряжения мысли.

— Полковник, кто такие эти чертовы волосатые твари?

— Не имею ни малейшего представления, сержант, кроме того, что уверен — они не с Земли. Точно так же, как и эта летающая машина.

— Твари с Марса?

— Ни с Марса, ни с Венеры или какого-либо другого места нашей Солнечной системы. Они извне. С других звезд, так сказать. Когда очистим этот корабль, то посмотрим, сможет ли техническая команда выяснить о них больше.

— Мне это не нравится. Ничуть не нравится, — сказал Грут.

— Не могу не согласиться...

Оба они повернулись на сильный шум сзади, затем расслабились, когда увидели солдата, двигающегося настолько быстро, насколько позволяла тяжесть факела.

— Положи его и уходи.

— Есть, сэр.

Он отстегнул факел и установил его на полу, затем повернулся и ретировался, не дождавшись, пока Роб закончит фразу.

— Вы встанете сзади и прикроете меня, полковник, как делали это раньше.

Высокий сержант вынул черные защитные очки из кармашка и надел их, затем воспламенил факел. Бриллиантово-голубое пламя брызнуло во все стороны. Грут подправил факел, пока не остался доволен его настройкой, затем низко пригнулся около двери. Роб устроился сбоку, держа пистолет наготове. После нескольких секунд напряженного ожидания металл запылал и начал плавиться. В конце концов, когда появилось небольшое отверстие в верхней части двери, сержант стал расширять его вниз. Работа шла медленно: металл был крепок. Но постепенно отверстие все же расширялось.

Когда красный круг достиг средней части двери, он, должно быть, коснулся какого-то механизма. Последовала вспышка искр, и дверь пришла в движение. Грут резко отпрыгнул в сторону, выключив факел и выхватив автоматический пистолет, в одном движении. Роб изогнулся с другой стороны дверного проема, держа свой пистолет наготове.

Внутри было темно, если не считать света, проникающего внутрь на несколько футов. Там ничего не двигалось. Роб медленно снял шлем и положил его на пол, затем включил фонарь, укрепленный в верхней части шлема, и отскочил.

Луч осветил нечто темное. Какие-то механизмы. Роб изловчился и двинул шлем носком ботинка. Все то же самое. Он опять посветил, только уже в другом направлении. Что-то светлое на фоне стены.

— Оно движется! — воскликнул Грут. — Оно движется, и я не знаю, что это! Освети, я попытаюсь войти внутрь!

Сержант был невероятно подвижен, чего нельзя сказать, глядя на его размеры. Он оказался по ту сторону порога в мгновение ока. Он отошел в тень, когда Роб направлял луч света в указанном направлении и тот застыл на фигуре, которую они заметили в полутьме. Грут направил на нее свой пистолет, держа палец на спусковом крючке.

Две белых руки подняты. Нет, не подняты, прикованы к стене. Голова повернута к ним. Глаза шевельнулись.

— Товарищ... Помогай...

— Это русский, — пробормотал Грут, ошеломленно тряся головой. — Он говорит по-русски!...

## 3. Встреча с инопланетянином

Полковник Роб Хейвард подобрал шлем и пристроил его так, чтобы свет падал на прикованную фигуру.

— Возможно, он только говорит по-русски, — сказал Роб. — Но он определенно не русский. Это могу видеть даже я. Что он сказал?

— Товарищ, помогай. Друг, помоги. Но я не друг этому...

Достаточно было одного взгляда в полутьме, чтобы убедиться, что говорившее существо даже отдаленно не напоминало человека. Сейчас, в ярких лучах света, было видно, что у существа не было волос и морщин на коже, если только это была кожа, а не грубый пластик. Овальная голова крепилась непосредственно к плечам, без какого-либо следа шеи. Два больших глаза, фасеточные, как у насекомого, неподвижно взирали на них. Рот представлял собой широкую щель в нижней части лица. По бокам черепа несимметрично располагались отверстия, одно из которых время от времени открывалось, но потом регулярно закрывалось. Руки создания начинались в районе плеч, хотя в них наличествовал один лишний сустав. Они заканчивались двумя пальцами, похожими на большие человеческие. Металлические кольца удерживали руки наверху, располагаясь сразу же за этими, странной формы, кистями. Они крепились цепью к стене над существом.

Одно из отверстий сбоку на голове существа медленно открылось. Существо заговорило. При этом рот оставался закрытым.

— Это есть... другой язык, на которым вы говорите?

Слова были вполне понятны, хотя были произнесены с сильным акцентом и сопровождались грубым дребезжащим звуком.

— Да, мы говорим по-английски, — сказал Роб, затем бросил быстрый взгляд через плечо на капрала Шетли. — Ты зафиксировал все это?

— Громко и чисто, полковник. Но не думайте, что я понял что-нибудь из происходящего.

— Я... есть... больно... — задребезжало существо. — Это есть мои руки, которым больно.

— Как тебя зовут? — спросил Роб, игнорируя требования существа.

На данный момент расклад сил выглядел с его точки зрения вполне удовлетворительным.

— Я зовусь Хес'бю. Я есть из оины. Мне больно.

— Мы позаботимся о твоей боли через минуту, Хес'бю. Ты только сначала должен ответить на несколько вопросов. Затем все будет в порядке. Ты знаешь что-нибудь об очень больших и безобразных существах, которые управляют этим кораблем?

Его слова произвели потрясающий эффект на существо. Его глаза потускнели, а руки задрожали в кандалах.

— Блеттер... — прошипел он, и в это же время впервые открылся рот в какой-то неимоверной гримасе. Рот был заострен по кромке, подобно клюву попугая, и внутри было темно. По всему его лицу вновь пробежала дрожь, и глаза опять блеснули в луче фонаря. — Мучительно... — сказал он.

Роб принял внезапное решение. Все равно, позже или раньше, пришлось бы освобождать Хес'бю от оков. Если это сделать раньше, то такой поступок мог бы расположить инопланетянина к ним. Это впоследствии очень поможет, так как существует масса вопросов, требующих ответов.

— Мы освободим тебя от цепей, — сказал он. — Здесь есть приспособления для этого.

— Прямо надо мной, в верхней части комнаты. Это есть плита управления, которой надо касаться.

Механизм представлял собой уменьшенную копию оранжевого диска на дверях. Грут вытянулся и коснулся рукой диска. Цепи спрятались внутри стены, и кандалы освободились. Грут отступил назад, все еще держа наготове пистолет.

Руки Хес'бю безвольно повисли, и он с шумом обрушился вниз, головой на пол. Этот обморок продолжался всего секунду, а затем он поднялся одним гибким движением. Когда он встал, Роб заметил, что обе его ноги сделаны из суставчатого сверкающего металла. Все в этом существе было чужим, и накопилось столько вопросов, что Роб не знал, с чего начать. Он включил систему коммуникации.

— Трейлер еще не прибыл? Дайте мне знать, как только дверь корабля будет запечатана. А я постараюсь получить информацию, какую смогу.

Он прервал связь и повернулся к Хес'бю.

— У меня есть несколько вопросов, на которые ты должен ответить.

— Не спрашивай их. Я не имею ответов для тебя. Мне больно...

Роб заговорил, уверенно имитируя акцент Хес'бю. Он сделал это, повинуясь внезапному импульсу, но не был разочарован результатом своего поступка. Они помогли пленнику, спасли его жизнь, и все, что просили в ответ — передать кое-какую информацию. И то, что он имитировал чужой голос, также было и тестом. Но наделено ли существо достаточным разумом, чтобы понять смысл его кривляний? Последовало маленькое напоминание о том, что они спасли Хес'бю.

Чужак смотрел на Роба в течение долгого мгновения, затем опустил голову.

— Ты хочешь напомнить мне о боли. И что вы помогли мне. Но есть слишком много, что вы не можете понять. Я имею трудность. Я имею... есть клятва... верное слово? Да? Клятва, которая не может быть открыта. Трудности. Вопрос. Блеттер. Они живы?

— Нет. Двое в рубке управления мертвы. Третий пытался атаковать нас и был убит. Есть ли еще другие?

— Нет. Только трое. Сейчас я должен привести в порядок свои мысли, потом я расскажу вам то, что вам необходимо знать.

Начальники Роба пристально следили за этим диалогом, и через мгновение его наушники ожили. Инструкции были однозначными.

— Я получил приказ доставить тебя с корабля в стерильный трейлер, ожидающий снаружи. Там установлено коммуникационное оборудование для команды, которая будет допрашивать тебя.

— Некоторые из твоих слов... они нелегки для понимания.

Роб холодно улыбнулся.

— Я назначен для контакта. Моя работа закончится, как только я доставлю тебя в сохранности к месту назначения. Затем эксперты сменят меня и будут разговаривать с тобой.

Хес'бю кивнул, но ничего не сказал. Роб направился в коридор, и остальные последовали за ним. Руки сержанта Грута все время оставались вблизи пистолета. Он не верил никому и ничему.

Хес'бю взглянул на мертвого блеттера, когда они проходили мимо трупа, но ничего не сказал. В тишине он взглянул в рубку управления.

Воздушный шлюз запечатал выход из корабля, и они оказались в стерильном трейлере сразу, как только покинули корабль. Пока закрывалась и опечатывалась дверь, Хес'бю подошел к ближайшему окну и выглянул наружу. Сразу засверкали блики вспышек фотографов, ожидающих снаружи. Яркий блеск, должно быть, причинил боль глазам чужака, так как он отвернулся, прижав к ним руки. Затем он отступил внутрь трейлера.

— Что это? — спросил Хес'бю, указывая на телевизионные камеры и ряд экранов, которые Шетли установил перед ним.

— Ты сядешь здесь и повернешься лицом к камере, — объяснил Роб. — Команда начала передачи появится на экранах, и тебе будут заданы вопросы.

— Они не будут здесь, сам, живьем?

— Живьем? Нет. Это будет происходить на расстоянии.

Хес'бю повернулся, и его металлическая нога клацнула по полу, когда он направился в дальний конец трейлера, оказавшись вне зоны видимости камер.

— Вы должны сказать им нет, — сообщил он. — Я буду говорить с вами, и ни с кем еще.

Роб сделал знак капралу Шетли.

— Включи снова портативную, — сказал он и опять повернулся. — Властям не понравится подобное решение. Они захотят знать, почему.

— Ответ прост. В вашем языке существует то же самое слово, что и в моем. Честь. Ты сам вошел в корабль и обнаружил меня, и дрался, и убил блеттера. Ты пришел живьем. Это честь, — он махнул в направлении мониторов. — Изображение электричеством — не честь. Я буду разговаривать с тобой.

Зазвонил телефон, и Роб неохотно подошел, чтобы ответить. Генерал Беллтайн удивил его.

— Я только что разговаривал с президентом. Он в курсе всего, что случилось, начиная с того момента, как ты вошел в корабль. Он желает поздравить тебя с тем, как ты управился с ситуацией. Также он просил информировать тебя о том, что устранил своих советников в этом вопросе и хочет, чтобы ты продолжал работать с чужаком. Собственно, нам не нужны эксперты для того, чтобы задавать вопросы, требующие настоятельного ответа. Приступайте, полковник.

— Спасибо, сэр. Я сделаю все, что в моих силах.

Все было верно, он принял ответственность. Оказалось почти элементарно войти в корабль и столкнуться лицом к лицу с неизвестным. Они все, начиная с президента и кончая Пентагоном, могли наблюдать теперь за событиями через его плечо. Любая ошибка была бы замечена. Ну и черт с ними! Все, что необходимо сделать — это задать вопросы, и он сделает все возможное. Трудно предугадать, что получилось бы, если они захотят получить дополнительную информацию. Ведь и очевидные вопросы требовали ответов.

— Олл райт, Хес'бю, — сказал он. — Я — единственный, кто будет разговаривать с тобой.

Чужак утвердительно кивнул.

— Первое, и самое важное. Кто такие блеттеры, существа, которые управляли кораблем?

— Они — вид существ, которые ненавидят все остальные разумные формы жизни. Они, как сумасшедшая болезнь. Они покинули свою звездную систему тысячи тысяч лет назад по вашей временной шкале. С тех пор убивают.

— А ваша раса, оины, какое отношение вы имеете к ним?

— Мы пытаемся выжить. Мы деремся и отступаем.

— Как ты объяснишь свое присутствие на борту разбившегося корабля?

— Была битва, большая битва, в течение которой мой собственный корабль был уничтожен. Я потерял сознание, иначе они никогда не смогли бы взять меня живым.

— Ты знаешь, почему они пришли сюда? Приземлились на Земле?

— Я могу только предполагать, так как не разговаривал ни с одним из них. Я видел тела в контрольной рубке. Корабль был, очевидно, подбит... это правильное слово в вашем языке? Это наше оружие, оно изменяет вещи, когда попадает в цель. Они были ранены, умирали, их корабль вышел из-под контроля...

Хес'бю подпрыгнул.

— Я смотрел наружу. Там большие здания. Здесь поблизости большой город?

— Мы в центре Нью-Йорка. Это один из самых больших и важных городов на Земле...

— Я должен попасть на корабль!

Чужак пересек комнату, пока говорил. Он поковырялся в устройстве, запечатывавшем дверь. Грут извлек пистолет и прицелился, но Роб махнул ему, чтобы он убрал оружие.

— Что-то не так?

— Внутри!

Дверь открылась, и Хес'бю рванулся наружу, за ним Роб и остальные. Хес'бю пробежал по коридору и ворвался в контрольную рубку. Там он остановился, осматривая ряды приборов... Он определенно обнаружил то, что хотел. Он подошел к панели и уже протянул руку, когда Роб окликнул его:

— Стой! Ты видишь оружие в моей руке? Оно точно такое же, как и то, что убило блеттера в коридоре. Я могу убить тебя им. Если ты коснешься чего-либо на панели, я открою огонь. Убери руки.

Хес'бю опустил руки, медленно повернувшись к ним.

— Не останавливай меня. Я должен...

— Что сделать? И почему?

— Заставить это не работать. Это контроль здесь, на главном пульте. Смотри. Это должно быть остановлено. Это почему они приземлились здесь.

— Почему?

— Чтобы, умирая, уничтожить. Зная, что они умирают, они превратили свой корабль в гигантскую бомбу, чтобы уничтожить этот город и все вокруг. Пожалуйста, времени не осталось. Выключить это!

## 4. Рапорт секретной службы

— Не трогай ничего здесь! Я открою огонь, если ты чего-нибудь коснешься!

Роб включил коммуникатор.

— Свяжите меня с генералом Беллтайном. Срочно. Генерал? Вы слышали. У вас есть инструкции? Я подожду.

Слова звучали в тишине. Все четверо напряженно ожидали. Роб и сержант с пистолетом наизготовку. Капрал Шетли сделал один шаг назад, затем остановился. Здесь не было пути для отступления. Стена тянулась и тянулась...

— Есть! — сказал Роб на неслышную команду. Он опустил пистолет. — Они сказали, чтобы ты действовал. У них нет выбора, кроме как поверить тебе.

Хес'бю повернулся при первых же словах. Его спаренные пальцы ткнули что-то на пульте. Он сделал три быстрых движения и отошел назад.

Прозвучало внезапное клацанье, особенно громкое в напряженной тишине. Огни на пульте потухли.

— Сделано.

Хес'бю на глазах осел.

— Мы можем вернуться в комнату вопросов.

* * *

Хес'бю попросил воды, и ему дали стакан. По крайней мере, на один вопрос отвечено, подумал Роб. Они дышат нашим воздухом, так что должны иметь основанный на окислении метаболизм, подобный нашему, тем более, что они пьют воду.

Он отпил немного воды и сам, но предпочел бы, чтобы это был крепкий скотч. Все же надо было делать работу. Он подумал о следующем вопросе, и не знал, как задать его.

— Когда мы впервые увидели вас, вы разговаривали по-русски. А затем сменили язык на английский. Как вы узнали эти языки?

— Радио. Ваши трансляции очень сильные. Наши эксперты перехватывают их и дают уроки языков, наиболее слышимых. Мы выучили их. Интересное дело.

«Интересно! — подумал Роб. — Какой же разум должны иметь оины, чтобы выучить эти языки, особенно не напрягаясь? И какая причина для этого?»

Он громко задал последний вопрос:

— Почему вы перехватывали наши трансляции и учили наши языки?

— Потому что мы боялись в течение долгого времени, в течение многих столетий, что эта планета станет следующей. В нашей борьбе против блеттеров мы отступаем, и они нас преследуют. Нас оттесняют все дальше и дальше от наших родных миров, и битвы нам даются все труднее. В своем отступлении мы по незнанию привели врага к вашей планете. Мы имеем честь. Мы чувствуем вину в том, что мы сделали, даже хотя и непреднамеренно. Поэтому мы изучили ваши языки и подготовились ко дню, когда нам придется говорить. Мы не думали, что все случится подобным образом, но этот день настал.

Размышляя, Роб прищурил глаза. Ему не понравилось то, что он услышал.

— Вы хотите сказать, что идут какие-то военные действия? Вы хотите привлечь эту планету на свою сторону в битве галактического конфликта? Вы пытаетесь втравить нас в войну?

— Нет, вовсе нет. Мы пытаемся сообщить вам, что скоро вы будете атакованы. Мы поможем вам всем, чем только сможем, чтобы вы могли защищаться.

— Это очень щедрый подарок с вашей стороны, принимая во внимание, что вы сами привели захватчиков сюда.

— Непреднамеренно!

— Конечно, но все же, вы сделали это. Что, если мы решим не ввязываться в ваш конфликт?

— Это не вопрос, который вы можете решить с блеттерами! Они открыли вас, они уничтожат вас. Все живые разумные существа — их враги. Бомбы разрушения из космоса. Мы можем снабдить вас планетарным оружием защиты, если вы позволите.

Роб вздохнул и потянулся. Он внезапно понял, насколько утомился.

— Какое счастье, — сказал он, — что решать придется не мне. Я просто задаю вопросы. Власти решат, какие шаги будут предприняты. Я вернусь через секунду.

Роб направился в подсобный отсек трейлера и отыскал там медицинскую сумку. Он извлек упаковку стимулятора, и проглотил две пилюли. Эта игра в вопросы-ответы наверняка продлится долго.

Прошло добрых пять часов перед тем, как Хес'бю внезапно объявил, что не намерен больше отвечать на вопросы, так как переутомился. Они все нуждались в отдыхе. Все, за исключением сержанта Грута.

— Поспите немного, сэр, — сказал он. — Я подежурю здесь чуток и посмотрю за нашим другом. Вы тоже, Шетли. Настройте записывающую аппаратуру, чтобы она функционировала самостоятельно.

— Вы уверены? — сказал Роб.

— Не вспотею, полковник. Много о чем есть подумать.

— Да и нам всем.

— Что правда — то правда. У меня в голове вертится вопрос или два, например, почему эти индюки имеют стальные ноги?

— Хороший вопрос. Ты можешь задать его. Скажи мне о любой другой идее, если она придет тебе на ум. Я думаю, что генералы и ставка тоже найдут, что спросить. А сейчас я намерен немножко вздремнуть, но разбуди меня, как только Хес'бю пошевелится.

Казалось, прошло только мгновение перед тем, как он почувствовал твердую руку, трясущую его за плечо. Роб заморгал и увидел Грута, стоящего перед ним и держащего перед ним чашку черного кофе.

— Хес'бю проснулся? — спросил он, причмокнув.

— Нет, сэр. Прошло только два часа, но генерал Беллтайн на проводе.

— Олл райт, я сейчас подойду. — Роб кивнул, затем глотнул кофе и взял телефонную трубку. — Генерал?

— Похоже, появилась еще одна экстремальная ситуация, Роб. Я пока не могу еще точно сказать, потому что медики не выдали экспертизы относительно нашего визитера и существ с корабля. Я пришлю к тебе кое-кого, он кратко тебя проинструктирует. А вместе с ним доктора для твоего человека.

— Да, сэр.

Он мало что мог сказать. Какая еще экстремальная ситуация могла возникнуть? Он не мог придумать, но знал, что скоро будет способен выяснить это. Последовали еще две пилюли, заглоченные вместе с кофе. Они заставили его сердце биться с болезненной силой, но, по крайней мере, пробудили в нем жизнь. Внезапно раздался шелест, когда открывалась запечатанная дверь. Он попытался прогнать остатки сна из глаз, затем оглянулся и в удивлении заморгал, когда рядом с гигантским телом сержанта Грута разглядел девушку.

Черные глаза, длинные черные волосы, лицо округлое, но приятное, и не лишенное грации полное тело...

— Надя Андрианова, — сказала она, кивнув. — А вы — полковник Роберт Хейвард. Мы встречаемся впервые.

Она подошла и крепко пожала его руку, как это делают французы — один раз вверх и вниз. Хотя они никогда не встречались до этого, Роб видел ее однажды издали на приеме в посольстве. Приятель из секретной службы показал ему на нее: «Красивая, не правда ли? Кожа — как персик с кремом. Разум, как стальной капкан для бобров. Начала в качестве переводчика КГБ. Продолжала изучать языки. Сейчас говорит, по крайней мере, на пятнадцати. Изучала анализ, и сейчас возглавляет советскую секцию разведки в Вашингтоне. Мы хотели бы, чтобы она была в нашей команде.»

«Полевой агент?» — спросил он.

«Нет, ничего подобного. Более ценная, чем дюжина шпионов. Все вполне легально. Читает все изданное в этой стране, начиная с прогнозов погоды и кончая местными газетами, и обобщает всю информацию. Очень яркая леди.»

И сейчас она здесь. В центре того, что, как считал Роб, было секретной операцией... Это вводило в замешательство, особенно когда он еще не проснулся.

— Пожалуйста, садитесь, — предложил Роб. — Не хотите ли немного кофе?

«Великолепно, — думал он, играя роль гостеприимного хозяина. — Это все, что в данный момент он способен сказать!»

— Спасибо, нет. Но я не откажусь от чая, черного, крепкого, немного сахара, — ответила она.

— Я позабочусь, — сказал Грут.

— Вы знаете, что творится снаружи? — спросила Надя, скидывая на пол большой рюкзак со своего плеча. Она положила его рядом с креслом, затем села напротив Роба и скрестила ноги.

«Прекрасно», — подумал он, и спрятал лицо в чашке с кофе.

— Что вы имеете в виду? — спросил, он глотая.

— Ваше интервью с чужаком. Вам известно, что оно транслировалось в Организацию Объединенных Наций?

— Они забыли сказать мне. Генерал уверял, что все совершенно секретно.

— Едва ли.

Ее ноздри слегка расширились, словно в презрении.

— Ваша страна и моя поддерживают непрерывную связь с тех пор, как воздушный аппарат чужаков нарушил ваши границы. Военные попытались сделать так, чтобы оставить все в секрете, но ваш президент мудро остановил их.

Роб прекрасно представлял все то, что крылось за ее словами. В департаменте хотели подмять все под себя. И либеральный президент, который верил в открытое правительство. Пресса, засыпающая весь мир своими домыслами. Соседние страны, оказывающие давление с целью заполучить информацию.

Она кивнула, как будто следила за его мыслями.

— Они дали отчет прессе. Без всяких подробностей, конечно. Но Ассамблея Объединенных Наций наблюдала за всем. Благодаря этому сотрудничеству моя страна смогла внести ценный вклад. Вы, конечно, знаете о научном сателлите "Пятнадцать"?

Роб кивнул.

— Радиотелескоп для исследования звезд, висящий на геостационарной орбите над Черным морем.

— Все текущие научные исследования были прекращены, когда появился корабль чужаков. Его использовали в качестве высокочувствительного исследовательского радара и приемника. Мы не открыли больше ни одного летающего объекта в ближнем космосе, но, конечно, исследования идут крайне медленно и займут много времени.

— Но вы пришли сюда с чем-то, или не пришли бы вовсе...

— Естественно. Было перехвачено некоторое количество радиопередач; Они записаны. Кажется, они исходили с направления Юпитера. Некоторые записи довольно чистые, и они были подвергнуты анализу. Я помогала в этом. По моему мнению, в дальнейшем подтвержденному отделением языков Московского университета, тот язык не принадлежит ни к одной группе человеческих языков.

— Тогда следующий шаг очевиден, — Роб встал и потянулся. — Мы посмотрим, может ли наш друг перевести его для нас. У вас есть копия?

Надя покопалась в своем большом рюкзаке и извлекла маленький магнитофон. Она положила его на стол и засунула в него кассету, нажав кнопку воспроизведения.

Послышался свист статики, затем грохочущий голос произнес:

— Н'слт нвеб бннью ксйххсбн бсу...

Роб потряс головой в недоумении, и Надя выключила магнитофон.

— Уверен, что ничего подобного я не слышал. Это явно не код...

— Не выключайте. Проиграйте больше, — сказал Хес'бю, появляясь в проеме, ведущем в спальный отсек трейлера.

— Вы знаете, что это за передача? — спросила Надя.

Ее спокойствие, кажется, не было ничуть поколеблено присутствием чужака.

— Это мой язык. Переговоры между кораблями. Я не знал, что в этой солнечной системе у нас есть корабли. Возможно, они преследовали корабли блеттеров... Я бы хотел услышать больше.

Роб взглянул на недавно перевязанного капрала Шетли, который широко зевал, но уже настраивал свою записывающую аппаратуру.

— Записалось? — спросил Роб.

— На пленке и передано по проводам, сэр.

— Отлично, — Роб снова повернулся к Хес'бю. — Мы сейчас проиграем ленту, но только в том случае, если вы дадите синхронный перевод.

— Да, конечно. Проиграйте сейчас.

Большая часть записи оказалась невразумительной, хотя чужак трудолюбиво все перевел. Связь между кораблями представляла собой техническое обсуждение орбит, текущие команды, некоторое количество того, что можно было назвать личным трепом. Хес'бю перевел все и сильно разволновался.

— Происходит что-то важное. Первостепенное... экстренное сообщение. Это может быть только вопрос первостепенной важности.

Многосторонний разговор прекратился, и наступила непродолжительная тишина перед тем, как вторгся единственный голос, быстро говоривший трескучие фразы.

Хес'бю в молчании наклонился вперед и напряженно слушал. Он даже не сделал попытки перевести. Роб ожидал в течение нескольких мгновений, затем наклонился и выключил магнитофон.

— Нет, не делайте этого! — взмолился Хес'бю. — Продолжайте проигрывать!

— Вы не переводите.

— Я знаю. Да. Но еще... один момент. Я прошу. Затем полный перевод. Сообщение не полное.

Роб колебался. Затем снова коснулся клавиши воспроизведения.

— Мы хотим этот перевод.

Хес'бю невидяще уставился в стену по мере того, как из магнитофона вытрескивались фразы. Его рот постепенно приоткрылся. Затем он сделал жест одной парой пальцев, совершив щелкающее движение, похожее на движение ножниц. Его рот с громким звуком захлопнулся.

— Сообщение закончилось, — сказал он. — Они хотят вступить в контакт с вашими властями, сразу же со всеми властями всех языков, всего вашего мира. Это сообщение для них, чтобы они услышали...

— Что там говорится? — перебил Роб. — Скажи нам сейчас. Власти услышат.

— Приход скоро. Это были разведывательные корабли моего народа, которые наблюдали атакующий флот блеттеров. Их курс определен. Они летят сюда, к Земле. Война сейчас приближается к вашей планете. Вы не можете остановить ее. Я очень сожалею.

Хес'бю поколебался, его пальцы нервно пощелкали, затем он продолжил:

— Разведчики уверены, что в этой флотилии есть большой корабль для атаки. Если это так, то это очень, очень, очень плохо. Дурная новость для вашей планеты. Очень плохая, в самом деле.

## 5. Поиски

Дверь трейлера внезапно распахнулась, и яркие солнечные лучи хлынули в полутьму помещения. Генерал Беллтайн стоял в проходе, согнув свою шикарную трость обеими руками.

— Медики объявили конец карантина, — сообщил он. — Произведено анатомирование тел с корабля. Исключена опасность какого-либо заражения. Их метаболизм слишком чужд нам. Мы решили продолжать допрос в Пентагоне.

Он указал тростью на Надю, как только она начала говорить.

— Не беспокойтесь, юная леди. Это совместная операция. Ваша команда уже там. Средства массовой информации еще не имеют полной информации, но, определенно, сведения просочатся из ООН. Мы хотим видеть вас, полковник Хейвард и Хес'бю, в Вашингтоне, раньше, чем сюда хлынут толпы фанатиков. Давайте двигаться.

Самолет вертикального взлета и посадки только что приземлился, когда они вышли на вытоптанную лужайку, моргая от яркого света. Снаружи уже поджидал автомобиль с запущенным двигателем. Солдаты образовали вокруг трейлера цепь лицом наружу, держа оружие наготове. Как только пассажиры разместились в автомобиле, водитель, тоже полковник, вдавил акселератор.

Генерал Беллтайн кратко проинструктировал их в течение этого короткого рейса.

— Предстоят большие сложности по всему миру, когда дело выплывет наружу. Объединенные Нации созвали экстренную сессию, но мы не можем ждать ее. Президент сидит на «горячей линии» с Москвой, и имеется полное согласие насчет двухстороннего сотрудничества между нашими странами. Нам необходимо быстро действовать, и мы не можем ждать Объединенные Нации. Советский Союз и Соединенные Штаты объединились в чрезвычайном оборонном мероприятии. К моменту, когда вы достигнете Пентагона, первые шаги будут уже сделаны. Вот мы и прибыли.

Уже знакомый самолет с вертикальным взлетом являлся модифицированной моделью истребителя-бомбардировщика и был переоборудован для перевозки пассажиров. В тесной кабине было только шесть кресел. Три из них оказались пустыми, после того, как они расселись, и генерал закрыл дверь снаружи. Дверь в кабину пилотов оставалась закрытой.

— Пожалуйста, сядьте, и пристегните ремни, — раздался голос из динамика над их головами. — Взлет через тридцать секунд.

Хес'бю все еще возился с ремнем, когда двигатели заработали. Роб наклонился к нему и помог застегнуться, и едва успел откинуться на спинку сидения, как самолет шевельнулся и поднялся. Это ощущение очень напоминало подъем в скоростном лифте. Пассажиров вдавило в сидения, когда самолет подпрыгнул в воздух, а затем, покачивая крыльями, стал набирать высоту.

— Я не понял деталей того, что говорил наш босс, — сказал Хес'бю. — Я не знаком с формами вашего правительства.

— Он объяснил экстренные действия, которые были предприняты, — сказала Надя. — Объединенные Нации — это группа представителей суверенных государств Земли. Они медлительны в принятии решений. В любом случае, два самых крупных и самых важных государства пришли к соглашению взять все оборонные инициативы, которые необходимы на данный момент, на себя. Это эмпирическое решение. Ты понимаешь?

— Да.

— Замечательно, — она вытащила свой миниатюрный магнитофон и включила его. — Ты должен сейчас начать обучать меня своему языку.

— Он очень труден, — сказал Хес'бю, поворачиваясь и глядя в окно.

— Я очень легко усваиваю языки, не беспокойся. Начали. Твой язык изменяемый или агглюнативный?

— Я не понимаю этих терминов.

— Тогда мы будем делать это самым простым способом. В английском настоящее время глаголов таково: я говорю, ты говоришь, он говорит — единственное число. Множественное число — мы говорим, вы говорите, они говорят. Это называется спряжением глаголов в настоящем времени. Какой ваш глагол к слову «говорить»?

— Клиррнн, — сказал Хес'бю с некоторой неохотой.

Слово имело странный клацающий звук в середине и заканчивалось скрежещущим глотательным кашлем.

— Очень хорошо, — Надя повторила слово совершенно правильно, и близко к звучанию оригинала, так что Роб не смог обнаружить отличий.

Это, должно быть, также произвело впечатление и на Хес'бю, поскольку он бросил быстрый взгляд на нее снова отвернулся.

Надю ничуть не сдерживала видимая неохота с его стороны продолжать урок. Она упорствовала в своем лингвистическом допросе, снабжая запись быстрыми фонетическими пометками в блокноте. Ко времени, когда самолет коснулся земли рядом с Пентагоном, она проделала обширную работу.

Вооруженный эскорт провел их от самолета к конференц-залу глубоко в здании. Брови Роба поползли вверх, когда он увидел руководителей высокого ранга вокруг стола. Было некоторое количество высших советских генералов, грудь которых сияла квадратными ярдами декоративной отделки. Они смотрели через стол красного дерева на американских коллег. Американский госсекретарь сидел напротив советского министра иностранных дел.

— Я никогда не думал, что увижу такую толпу в одной комнате вместе, — прошептал Роб, когда он и Надя заняли свои места в дальней части стола.

Хес'бю сел на почетном месте во главе.

— Если человечество переживет эту передрягу, возможно, у нас будет мирное будущее, — сказала Надя.

— Постучи по дереву, — сказал он, стукнув костяшками пальцев по столу.

— Извините, полковник, — сказал армейский капитан, стоявший позади Роба и наклонившийся к нему. — Команда ученых... в данный момент приоритет в планировании дан команде ученых. Не могли бы вы и мисс Андрианова пройти со мной?

— Будем счастливы, — сказал Роб. — Слишком много чинов здесь. И у нас немного того, чего они не знают и что мы могли бы добавить.

* * *

Здесь не было военных униформ, как не было и порядка. Встреча ученых. Когда вооруженная охрана открыла дверь в комнату, Роба поглотила море звуков. Никто, казалось, не обратил внимания, когда Роб и Надя вошли. Мужчины в тройках, нагрудные карманы которых были набиты ручками, громко дискутировали на разных языках. На возвышение был водружен проектор для демонстрации слайдов, и продолжалась горячая дискуссия о том, каким снимкам отдать предпочтение. Один из ученых, пожилой и лысый, с блестящими капельками пота на лбу, протиснулся к Робу.

— Полковник Хейвард? — спросил он, протягивая руку. — Мои поздравления. Вы проделали огромную работу, и мы все поздравляем вас. Я Тиллштен, и предполагается, что я — председатель этого бардака.

— Очень приятно встретить вас, профессор Тиллштен. Это мой коллега, Надя Андрианова.

В самом деле, Робу было приятно встретиться с этим человеком. Тиллштен, несомненно, являлся самым известным физиком со времен Эйнштейна, создатель теории устойчивого хлопка сотворения мира. Если он возглавлял этот комитет, то комитет должен быть составлен из лучших научных умов, собранных за столь короткое время. Все — жуткие индивидуальности, если принять, что уровень шума может служить каким-нибудь индикатором.

— Я позволил им выпустить пар до вашего прибытия, — сказал Тиллштен. — Сейчас мы можем приступить к работе, если вы и Надя будете так любезны сесть рядом со мной.

Тиллштен, несомненно, председательствовал во многих комитетах до того. Он взял контроль над аудиторией, не прибегая к парламентским выражениям. На столе перед ним лежал деревянный поддерживающий громадный председательский молоток размером с крокетную биту. Тиллштен с воодушевлением постучал им. Последовавшие в результате этого взрывы звука погрузили комнату в тишину.

— Если делегаты соизволят сесть, — сказал он, — встреча будет начата. Вопрос первый на повестке дня — суммирование наших знаний. Вы все видели записи экстраординарного проникновения полковника Хейварда в корабль чужаков. Он ответит на любые вопросы позже. Джентльмены, наша задача не в выборе политического курса относительно вторжения жизненных форм из космоса. Военные и национальные правительства позаботятся об этом. Мы должны снабдить их полной научной оценкой новых фактов, чтобы помочь им в обсуждении. Первыми выскажутся биологи, затем физики. Доктор ван Нимес возглавляет нашу биологическую команду...

Высокий биолог выделял пункты своего доклада с медленной немецкой обстоятельностью.

— Мы сложили вместе информацию двух чужих рас — оинов и блеттеров. В настоящее время мы знаем больше о блеттерах. Благодаря счастливому стечению обстоятельств нам удалось анатомировать их. Поэтому с них я и начну. Слайды.

Комната погрузилась в темноту, и появился первый снимок на большом экране, который спустился с потолка. Поразительно чистое, полное цвета и отталкивающее изображение мертвого чужака в полный рост. Это был тот, которого они убили, понял Роб, увидев, что глаза выбиты выстрелами. Биолог использовал указку по мере объяснения имеющих отношение к делу деталей.

— Рост два метра. Человеческая форма — в первом приближении. Тело покрыто тем, что, на первый взгляд кажется волосами, но, определенно, не является ими. Слайд. Обратите внимание на срез этих «волос», сфотографированный с помощью микроскопа. Здесь вы можете видеть обильное кровяное снабжение, кровь зеленая, на медной основе, в отличие от железа в гемоглобине. Капилляры окружают большое количество стомат, или отверстий, в теле волоса. В сущности, то, что мы имеем здесь, является некоторого рода вывернутыми наружу легкими, со стомой, подобной этой, открывающейся в атмосфере, действующей, как альвеолус в земном легком. Тотальная способность в двадцать-тридцать раз больше, чем у человеческого легкого, что позволяет предположить, что либо давление, либо количество кислорода в мире, из которого это существо происходит, гораздо ниже, чем на Земле. Обратите внимание на эту белую ленту у корня волосяной структуры. Мускульная ткань. Существо «дышит», двигая структурой вперед и назад на воздухе, чтобы заменить кислород внутри стоматы. Когда блеттер жив, можно стать свидетелем интересного зрелища существа, окруженного шкурой из торчащих псевдоволос, все в непрерывном движении. Слайд.

Фотография следовала за фотографией. Это была отвратительная последовательность, по мере того, как пост мортум[1] вскрывали чужака и расчленяли его на составные части. В комнате стояла абсолютная тишина, и собравшиеся ученые наблюдали в ужасном разочаровании: физики и инженеры в нормальных условиях не знакомы с деталями анатомического стола. Доктор ван Нимес указывал относящиеся к делу черты по мере того, как они появлялись.

— Организация дыхания, так же, как и другие биологические разгадки, приводят нас к пониманию, что блеттер, скорее всего примитивно организован биологически. Я не ссылаюсь на их умственные способности. Их технология, очевидно, далеко обогнала нашу. Я не говорю о физиологии. Глаза не просто присоединены к мозговой ткани. Они являются отростками самого мозга, который, в свою очередь, не более, чем маленькое ядро в верхней части нервного узла, здесь и здесь, проходящего по всей длине тела. Бифуркация. Здесь — для рук, и здесь — для ног. Если в наших телах нервные импульсы переносятся к мозгу афферент— и эфферент-нейронами, у этих существ мозг сам протянулся к конечностям. Нога здесь может приводиться в движение частью мозга в самой же ноге. Свет.

Когда зажегся свет, ассистенты ван Нимеса раздали толстые пакеты фотокопий.

— Мы отложим дискуссию на некоторое время, — сказал он. — Вы найдете все детали анатомирования и наши выводы на бумагах, которые нам сейчас раздали. Пожалуйста, изучите их. Сейчас мы переходим к анализу другой расы чужаков — оинам... Тут наша информация не так полна, так как мы не имеем образчика для анатомирования. Но, как бы там ни было, мы имеем несколько образцов ткани, собранных с кресла, на котором сидело существо, так же, как и рентгеновское и ультразвуковое сканирование изображения, сделанные скрытыми аппаратами.

«Хитро», — подумал Роб, взяв фотографии Хес'бю, а выступление продолжалось. Он едва прислушивался к отчету биологов. Это действительно была не его область. И что-то угнетало его. Какая-то мысль беспокоила его, какой-то вопрос, на который необходимо было получить ответ. Может, это ноги Хес'бю? Сержант Грут интересовался ими. Возможно. Он прислушался, когда ван Нимес показывал ноги на экране.

— Ноги, очевидно, являются металлическими протезами. Мы не знаем, заменяют ли они нормальные ноги, или они функционируют, как члены, для существа, которое не владеет таковыми. Я послал запрос, и Хес'бю должен быть задан вопрос об этом как можно раньше. Во всяком случае, вы можете обратить здесь внимание на орган, вот этот, частично скрытый, который позволяет нам сделать заключение, что этот субъект — самец. Если земные аналогии могут быть использованы.

Нет, это не ноги. Что-то еще. Роб не мог вспомнить, что именно его беспокоило, поэтому пока загнал эту мысль подальше. Но воспоминание продолжало угнетать.

Определенно, те же самые мысли угнетали и сержанта Грута, так как, как только биолог закончил говорить, вошел один из охранников и, обнаружив Роба, наклонился и прошептал ему на ухо:

— Извините меня, полковник, но у нас имеется сообщение для вас.

Роб кивнул и последовал за ним. Лейтенант военной полиции ждал в холле. Он отсалютовал и протянул бумагу Робу.

— Не могли бы вы расписаться вот здесь о доставке, сэр? Донесение специального курьера из Нью-йорка.

Роб черкнул свое имя, затем получил запечатанный конверт. Он разорвал его и обнаружил единственный сложенный листок со своим именем, небрежно написанным на нем. Он узнал почерк. Сержант Грут. Он развернул листок и прочитал краткое сообщение внутри:

> «Ни один из моих выстрелов не прошел вблизи оружия, когда эта тварь набросилась на нас. Я проверил труп, чтобы удостовериться. Так почему же взорвалось оружие?»

Да! Это было как раз то, что раздражало его подсознание. Факт, который не имел определенного объяснения. Случилась масса вещей, причем очень быстро. Но, казалось, для всего были причины.

За исключением оружия. Почему оно взорвалось?

## 6. Роковое сообщение

Роб проспал в течение добрых шести часов без сновидений. Ко времени, когда он, наконец, сбежал со встречи, он бодрствовал в течение двух суток. И был занят большую часть этого времени. Научная конференция не закончилась, и военная тоже до сих пор продолжалась, когда он уехал. Никто не обратил на него внимание, когда он исчез.

Он тяжело зевал, пока распаривал тело, чтобы проснуться, под горячим душем. Затем с силой растерся полотенцем, предварительно облившись холодной водой. Когда он вышел, то чувствовал себя вполне довольным, что кто-то, а не он, должен быть озабочен вторжением и разрушением планеты. Возможно, так как в ситуации до сих пор имелись непонятные нюансы.

Да, действительно, был корабль. И чужаки. Но реальность галактической войны до сих пор не осознавалась. Идея слишком абстрактная. Для ее восприятия нужно время. Возможно, что-то уже решили в то время, пока он спал. Надя обещала оставаться в курсе событий и сообщить ему все.

Он сел на край кровати и набрал номер информационной службы, чтобы определить ее местопребывание.

Как и всем другим членам любого из двух комитетов, ей не было позволено покидать Пентагон. Роберт был размещен в секции квартир для неженатого офицерского состава, а Надя остановилась в служебном крыле для медсестер клиники экстренной помощи. Она подняла трубку после второго гудка.

— Доброе утро, — сказал он. — Не будете ли вы так любезны присоединиться ко мне за завтраком?

— Великолепная идея, полковник Хейвард... Роб, если вы не возражаете...

— Конечно, Роб. Где мы встретимся?

— В кафетерии номер шесть. Я мог бы объяснить вам, как туда добраться, но вы наверняка потеряетесь. Это все-таки Пентагон. Попросите гида для себя. Я буду ждать вас там через пятнадцать минут. О'кей?

— Согласна.

* * *

Роб с благодарностью пил черный кофе, когда прибыла Надя. Он пододвинул к ней вторую чашку, и она признательно кивнула, когда села на стул напротив него. Ее кожа побледнела, и под глазами темнели синяки.

— Вы вовсе не ложились? — спросил он.

— Нет. Нужно было слишком многое сделать. Я работала над языком оинов и добилась значительного прогресса. Расшифровка фонограммы их трансляции и одновременный перевод Хес'бю очень сильно помогли. Этот кофе прекрасно восстанавливает силы.

— Хотите что-нибудь съесть?

— Если это займет немного времени.

— Я восхищен тем, что вы можете что-то понять в этих хлюпающих звуках. И разве Хес'бю не говорил, что язык очень труден?

— Он говорил. Но он был не прав. Язык такой же простой и прекрасно организованный, как эсперанто. Достаточно однажды схватить основные принципы, и дело только за решением словарного запаса.

Роб нахмурил брови в задумчивости.

— Тогда, значит, Хес'бю солгал вам?

— Не исключено. Или это может быть вопросом культуры — неприлично говорить о языке женщинам или чужим. Что точно — нельзя сказать с уверенностью. Мы слишком мало знаем об этих созданиях. Но мы должны узнать больше, и как можно быстрее.

Выяснилось, что несколько космолетов его народа на пути сюда. После продолжительной борьбы мнений было разрешено Хес'бю вступить в контакт с его народом. Они ответили и выслали корабль с вышестоящими офицерами. Он, определенно, всего лишь пилот. Очищен национальный аэропорт Вашингтона, и они должны скоро приземлиться.

— Мне хотелось бы посмотреть на это.

— Вы увидите. Они установили телекамеры для прямой трансляции сюда. А сейчас я хочу поскорей съесть этот завтрак.

Они были настолько голодны, что с волчьим аппетитом проглотили свиной бекон и яичницу-болтунью с вкраплениями перца. Роб не мог вспомнить, когда он ел в последний раз. Он налил еще чашку кофе для логического завершения завтрака, затем откинулся назад и глубоко вздохнул.

— Все, что нам сказал Хес'бю, может быть неправдой, — сказала Надя.

Роб снова вздохнул, на этот раз с некоторым удовольствием.

— Я знаю. Я думал о том же самом. Конечно, это также может быть неправдой. Но у нас нет способа его проверить. Без помощи медиума бесполезно вести беседу с мертвым блеттером.

— Позволь мне быть адвокатом дьявола, так как я подняла этот вопрос. К чему лгать Хес'бю?

— А почему он должен говорить нам правду? Мы не можем быть уверены в том или в другом. Каждый из нас натренирован для отыскания скрытых фактов, которые могут открыть глубинный смысл чего-то. Не имеет значения, где они будут обнаружены. Сложить вместе, на первый взгляд, не связанные кусочки информации, чтобы раскрыть великую правду. Возможно, поэтому мы оба сейчас беспокоимся. Давай-ка окинем пристальным взглядом то, что нам известно. Не принимая во внимание то, что нам было сказано.

— Это беспокоит и меня. Как ты сказал, давай проверим достоверные факты. Факт первый, — сказала Надя, подняв указательный палец; — корабль из космоса пропахал борозду в Центральном Парке. В этом не может быть сомнений. Факт второй: он содержал представителей двух различных групп чужаков — некоторые мертвые, некоторые живые. Один из них вооружен, другой, по-видимому, является пленником. Это факты, физические факты. Ни одно слово, произнесенное Хес'бю, не может бить правдой или ложью. Мне хотелось бы иметь больше этих фактов. Мне хотелось бы знать, почему корабль приземлился там, где приземлился. Мне хотелось бы знать, почему он опустился на Землю вообще. Мне хотелось бы знать, кто управлял полетом корабля.

— На это достаточно легко ответить, — сказал Роб. — Блеттеры были в контрольной...

Его слова затихали по мере того, как глаза расширялись. Затем он улыбнулся, глядя на Надю.

— Ты обладаешь очень хитрым и скверным, грязным и подозрительным складом ума агента секретной службы.

— А разве у тебя другой склад ума?

— Конечно, такой же. Вот почему все эти вещи беспокоят также и меня. Что-то здесь неправильно. Два блеттера могли быть мертвы, когда корабль приземлился. Хес'бю мог управлять кораблем, совершить на нем посадку, притащить их в рубку, а затем открыть люк. Ко времени, когда я вполз на корабль, он мог спокойно пройти на корму и приковать себя цепями.

— Но вы подверглись атаке третьего блеттера...

— Да, и кое-что в этом беспокоит меня с тех пор. Ты видела записку Грута. Так почему же оружие этого существа взорвалось?

— Скажи мне.

— Я скажу! Ты была на анатомической лекции. Порции мозга блеттера — не только нервная система существа — протянулись в конечности, в ноги. И в руки. Ты знаешь что-нибудь о микроэлектронике?

— Почти ничего, — призналась она.

— Ну а я знаю. И я знаю, что при настоящем состоянии нашей технологии, уж не говоря о технологии, настолько обогнавшей нашу, как технология чужаков, в оружие могут быть встроены цепи, которые определенным образом реагируют на нервные цепи существа, держащего это оружие. Чужак мог быть без сознания, когда я открыл дверь. Цепь, вмонтированная в оружие, могла замкнуться, и оружие выстрелило, одновременно швырнув блеттера на нас. У нас не было выбора. Мы выстрелили в ответ, как можно было легко предугадать. Миссия была закончена, и оружие взорвалось, чтобы уничтожить оружие стороннего контроля.

— Это очень притянутая за уши теория, — сказала Надя серьезно.

— Нет, не совсем. И это не притянуто за уши относительно всего, вместе взятого. И разве не может эта теория объяснить, как Хес'бю проделал все это?

— Вполне может. И если мы примем эту теорию, останется вопрос, к чему вся эта шарада.

— Ответ слишком очевиден. Для того, чтобы мы объявили войну блеттерам, хотим мы этого или нет. Нам были предъявлены доказательства, которые ничего не доказывают.

— Что ты имеешь в виду?.. — голос ее становился хриплым по мере того, как она говорила. — Ты имеешь в виду, что мы, возможно, выберем сторону в галактической войне, воспользовавшись утверждением единственного существа. И это утверждение может оказаться ложным.

— Правильно. И не следует говорить «возможно». Все выглядит так, что мы будем вовлечены. И мне это не нравится. Я хочу слышать какие-нибудь доказательства другой стороны до того, как мы сделаем решающий шаг, который может привести к разрушению нашего мира.

— Я тоже хотела бы услышать. Но что мы можем сделать?

Роб улыбнулся.

— Слетать в космос и спросить их?

— Навряд ли.

— Тогда следующий шаг — это довести наши подозрения до нашего начальства. До тех пор, пока есть какая-нибудь другая возможность, власти должны быть чрезвычайно осторожны относительно любых решений, которые могут сделать...

— Смотрите! — закричал кто-то. — Смотрите, там!

Ни Роб, ни Надя не присоединились к стремительному движению толпы у телевизора. Они могли видеть все достаточно ясно со своего места. Роб испытал чувство благоговения, глядя на космический корабль в центре экрана; точно такое же чувство он испытывал во время прилунения «Аполлона». Точно это не было затаскано в научно-фантастических фильмах, поэтому реальность казалась тривиальной.

Темное пятнышко падало с неба, наливаясь и увеличиваясь в размерах. Затем замерло в воздухе и медленно опустилось последние несколько футов на Землю.

— Не совсем удачное время, чтобы консультировать власти о чем-либо, — сказала Надя.

— Согласен. Но, по крайней мере, мы должны все это записать. Я собираюсь послать срочное сообщение через мой департамент, рекомендовав, чтобы это шло сразу же наверх.

— Дай мне копию. Я собираюсь ее сообщить моему народу через Политбюро. У меня есть сомнения, что кто-нибудь обратит на нее внимание, но по крайней мере, она будет там в виде записки. Затем, каким должен быть наш следующий шаг?

— Отдохни немного. Этим ты займешься прямо сейчас. Я собираюсь попытаться пробить себе дорогу на встречу с посланником оинов, как только встреча начнется, наш друг Хес'бю окажется лишним. Независимо от того, понравится ему это, или нет, я собираюсь посмотреть, чтобы ты получила его в свое распоряжение для изучения языка. Мы нуждаемся в сведениях. Знание их языка станет первым шагом в отыскании большей информации о наших новых союзниках.

— Я согласна. Свяжись со мной, когда ты будешь готов. Сон поможет мне прочистить мозги, так как я намереваюсь продолжать изучение языка оинов.

— Я верю в это. А сейчас отправляйся отдыхать.

* * *

Большинство военных и весь Госдепартамент хотели присутствовать на официальной встрече с представителями чужаков. Робу пришлось дернуть за все нити, которые он мог достать, чтобы попасть в самый последний ряд маленькой аудитории. Этого было достаточно: он хотел видеть, но считал необязательным быть видимым самому.

У присутствовавших вырвался шепот предчувствия, когда три чужака вошли в зал и заняли места на возвышении. Их тела были завернуты в почти одинаковые отрезы темной ткани, в отличие от Хес'бю, который был обнаженным. Раздет его пленителями? Еще одна загадка, требующая ответа. Не металлические ноги, подобные тем, которые были у Хес'бю. Но у одного из них была металлическая кисть, у другого целая рука представляла собой металлический протез. Только у одного говорящего, казалось, не было искусственных членов. Еще целый ряд вопросов.

Госсекретарь произнес краткое приветствие... Он, должно быть, разговаривал с ними по дороге из аэропорта, затем представил лидера делегации — Озэр'о, чей ранг примерно эквивалентен адмиральскому. Последовали короткие хлопки аплодисментов, когда чужак поднялся и взглянул ни их лица. Кстати, его английский был намного лучше, чем у Хес'бю, почти совершенен.

— Люди Земли, я приветствую вас. Я сожалею только, что эта первая встреча между нашими расами происходит в такой несчастливый момент. В течение многих лет мы были знакомы с вашим существованием. Мы изучили ваши языки с помощью радиопередач и находились в благоговении и восхищении от вашей жизнеспособности и разнообразия. Наша раса — древняя и однородная. Но в этом нет причины того, что мы никогда не контактировали с вами. Скорее, это происходило из-за нашего кодекса чести. В нашей древней битве с силами блеттеров мы пришли к пониманию, что любая попытка из хороших или плохих побуждений навязать волю одной культуры другой культуре является изначальным злом. Мы наблюдали за вами, но не вступали в контакт, желая вам только добра, и не хотели оказывать давление на вас.

Сейчас все изменилось. Бесконечная галактическая война двинулась в вашем направлении. Наши враги с незапамятных времен, в их извечной ненависти ко всему разумному, выделили некоторою часть из своей армады, чтобы послать ее сюда для вашего уничтожения. Моя болезненная обязанность — проинформировать вас, что мы не можем противостоять их курсу и неспособны заставить их силы повернуть. Мы можем только предупредить вас о будущем. И предложить вам военную помощь и советы, если вы пожелаете этого.

Озэр'о поколебался, взглянул на переполненный людьми зал. Он издал тихий звук — почти человеческий вздох.

— Сейчас моя самая неблагодарная обязанность — открыть наши последние секретные сведения. Враг собрался с силами. Один из их самых больших военных кораблей — крепость размером с маленький астероид — находится на курсе к вашей планете. Мы знаем из прошлых экспериментов, что является их несомненными планами. Приземлиться и уничтожить. Всю вашу расу. Им не нужна разоренная планета. Только полное уничтожение врага.

Он ожидал, склонив голову, до тех пор, пока взволнованные голоса не умолкли и не воцарилась тишина. Когда он заговорил вновь, его холодный голос был хриплым.

— Захватчики сейчас примерно в трех неделях пути отсюда. Их прибытие ожидается примерно через двадцать один день по вашему счислению. Если ничего не будет сделано, чтобы предотвратить их прибытие, это будет означать гибель всей вашей цивилизации. Как только они приземлятся, вы будете уничтожены...

## 7. Битва за Землю

Яростные крики заполнили аудиторию. Гнев, который, возможно, скрывал страх? Роб прислушался к голосам, смотрел напряженно на лица посланников чужаков, стоявших с опущенными головами. Но оставался холоден и молчалив. Сказал ли Озэр'о правду, пытался ли спасти их? Или был какой-то заговор, скрытый за театральной речью? Не существовало способа выявить это. Пока не существовало, Роб мог только ждать и наблюдать. Сейчас он смотрел за пронзительно вопящими мужчинами и женщинами и задавал себе вопрос, каковы же его собственные резервы? Был ли он и Надя единственными, кто сомневался? Тогда, возможно, они не правы? Озэр'о поднял руки ладонями вверх и продолжал говорить, когда крики стихли..

— Мои друзья с Земли. Поверьте мне, что я испытываю огромную боль, говоря вам это. Я могу только добавить, что мы предложим вам всю помощь, которую можем предложить. Возможно, удастся уничтожить их крепость, когда она войдет в атмосферу планеты и попытается приземлиться. Мы имели успех в прошлом, поступая таким образом. Но не каждый раз, хотя мы учились с каждой неудачей. Я объясню в деталях вашим техникам и физикам, но я хотел бы сказать вам о контрмерах, которые вы можете сейчас принять. У нас есть специальный энергетический проектор, который должен быть установлен на поверхности планеты. Это огромные генераторы, которые излучают радиацию, способную оказать эффект даже на объекты, столь массивные, как крепость врага. Генераторы могут быть расположены только на одном из полюсов планеты, где конфигурация окружающих магнитных полей, которые вы называете поясом Ван Аллена, позволит радиации стать пронизывающей. Очень хорошо, что ваши планетарные полюса необитаемы, так как радиация, о которой я говорю, очень вредна живому... Ваш северный полюс покрыт шапкой льда, слишком тонкого, чтобы удержать вес этого оружия, но, как я понимаю, имеется твердый континент на вашем южном полюсе. Если вы согласитесь, мы установим оружие там. Решение целиком зависит от вас. Наше желание — лишь только помочь дружественной жизненной форме в борьбе за существование.

Роб выключил карманный магнитофон и покинул зал. По его ушам больно ударяли крики энтузиастов, исходящие от людей, находившихся в зале. Он обнаружил Надю одну в ее офисе без окон.

— Где Хес'бю? — спросила она.

— Спит. Он сказал, что устал. Я думаю, это только извинительный повод, чтобы удрать от меня. Мы говорим сейчас на его языке, и я намерена задать ему вопросы, отвечать на которые он не выражает бурного энтузиазма.

— Он вообще-то дает тебе-какие-нибудь ответы?

— Некоторые. Я спросила его о металлических ногах, и он сказал мне, что его народ ведет такую все отбирающую войну, что никто не может быть освобожден от участия в битвах. Когда воины получают увечья, их снабжают приборами-протезами и отсылают назад воевать.

— Звучит убедительно. Двое из его товарищей, там наверху, также имеют металлические члены. Война, должно быть, и в самом деле тяжелая.

— Как прошла встреча?

— Я боялся, что ты спросишь. Все выглядит так, что мы будем захвачены и уничтожены. По крайней мере, если следовать говорившему, Озэр'о. Смотри, я записал это выступление для тебя.

Они прослушали выступление в полной тишине. Роб стал еще более подавленным, когда услышал все во второй раз. Он выключил аппарат, когда раздался дружный грохот одобрения.

— Мог бы ты купить змеиное масло у этого существа? — спросила Надя.

— Нет, и даже подержанный автомобиль. Возможно, мы стали слишком подозрительными, читая смысл в этих словах, где его вовсе нет.

— Нет, Роб. Наша основная логика верна до сих пор. Пока, что мы имеем только слова и не имеем твердых доказательств, являются ли эти слова правдой или ложью.

— Тогда что мы можем сделать?

— Ничего, за исключением того, чтобы двигаться вместе со всеми и думать о возможных путях контакта с врагом, когда он появится.

— Ты, конечно, права. И, определенно, будет достаточно работы, которую необходимо проделать.

* * *

Так оно и произошло. Роб потерял след Нади и ее студии по изучению языка в стремительном течении событий по доставке оружия, испускающего радиацию, на место, до того, как прибудут атакующие блеттеры. Он был в команде связи, работавшей с оинами. Не то, чтобы они могли в чем-то существенно помогать чужакам: технология оинов существенно обогнала земную. Антарктические научные базы были эвакуированы, но это было проделано быстро. После всего команде взаимодействия осталось мало, что сделать, кроме как с благоговением смотреть, как инопланетными специалистами устанавливается защита. Казалось, оины полностью покорили гравитацию, хотя они были так заняты, что не могли выделить времени на то, чтобы объяснить теорию операций физикам команды. Огромные космические корабли, размерами больше океанских лайнеров, медленно опускались вниз к замерзшей антарктической равнине. Из их трюмов были извлечены массивные генераторы, установленные затем на скальное основание. Кабели, каждый больше, чем в ярд толщиной, уходили от проекторов в генерирующей станции, расположенной под грунтом, в большой пещере, вырубленной в сплошной скале в течение одного дня. Все происходящее было достоверным. Но самым невероятным казались огромные усилия и скорость, с которой все это было сделано.

Но не слишком быстро. Земные обсерватории изучали координаты, которыми их снабдили оины, и скоро обнаружили некоторое количество объектов, двигавшихся к Земле. Самый крупный из них, несмотря на расстояние, был настолько велик, что смотрелся, как диск, при помощи телескопа, расположенного на спутнике, вращающемся на орбите за пределами атмосферы Земли.

— Стрельба начнется через несколько часов, — говорил Озэр'о людям-наблюдателям, собравшимся в одном из залов огромного центра, координирующего работу оружия.

Запутанное голографическое изображение плыло в воздухе перед ними, и Озэр'о указывал на характерные черты.

— Все дело в законе обратной зависимости квадратов рассеивания энергии, которая контролируется отсюда. Я уверен, что вы знакомы с этим феноменом, так как все оружие, которое мы используем в этой стычке, является радиационным. Мы должны принимать во внимание на протяжении всего времени дистанцию. Но дистанция до мишени уменьшается непрерывно, а вы убедились, что мишень будет всего лишь роем скал в космосе, чем она, на самом деле и является. Они хотят, чтобы мы растратили энергию на эти скальные обломки, которые они запустили перед главной целью. И, конечно же, нам придется поступить так. Пронзить щит, а затем атаковать главную цель. Их крепость размещена на маленьком астероиде, в высверленных туннелях, и снабжена мощным вооружением. Она находится на дальней стороне... Когда мы преодолеем щит обломков, нам придется атаковать прочную скалу, которая будет обращена на нас. Они, конечно же, попытаются атаковать нас, в свою очередь, но у нас в силовом щите достаточно мощности, чтобы защитить себя. Они также попытаются сбросить бомбы из космоса, но кордон нашего защитного флота станет на их пути.

О, сражение завязалось!

Пока он произносил эти слова, огромная сила пронзила их, заставив вибрировать монолитную скалу, омыв их статическим электричеством так, что их волосы встали дыбом. Излучение проекторов не было видимым, хотя все они почувствовали гигантский разряд невидимой энергии.

Затем небо сошло с ума.

Южное сияние никогда не было столь красочным, как северное сияние на противоположном полюсе. Но сейчас оно превзошло все, видимое до сих пор. От горизонта к горизонту ночное небо взорвалось пламенем. Простыни серебряного огня, которые падали и струились с небес, пропускали сквозь себя энергию оружия в верхние слои атмосферы. И цвета радуги, бурлящего света, которые зажгли ледяные поля гораздо сильнее, чем это происходит днем. Но все же нападающие из космоса не были остановлены, и им не был причинен какой-либо видимый вред. На экране яркие точки света были сейчас отчетливо видны, но Озэр'о сказал, что это неважно.

— Мелкие скалы. Галька, которая будет уничтожена. Мы еще не нанесли им достаточный урон.

Молчаливая битва продолжалась несколько часов, не принося видимой победы или поражения для любой из сторон.

— Схватка скоро достигнет апогея, — сказал Озэр'о. — Они будут скоро вынуждены изменить свой курс, уточнить его. Когда они сделают это, наши компьютеры будут способны определить возможное место их приземления. Затем мы выстроим наши силы для обороны. Битва дальше пойдет быстро. До сих пор все шло, как обычно. Мы потеряли два наших корабля-разведчика, но сейчас мы знаем силы, которыми они располагают. Вы должны извинить меня.

Роб чувствовал крушение надежд и собственное бессилие. Он сжал ручку кресла, в течение единственного, сразу пролетевшего момента, пожалел, что бросил курить. И он хотел, чтобы Надя была здесь, чтобы могла подслушать разговор чужаков. Они обращались друг к другу на собственном языке, не затрудняя себя дать какие-нибудь объяснения по-английски, и только возрастание высокого напряжения было очевидным в их голосах. Один из операторов закричал гневно и пронзительно. Это можно было истолковать только однозначно, так как по корпусу монитора ударила его рука Затем он стал что-то показывать, и сдвоенные пальцы дико защелкали по голографическому изображению.

Ход битвы изменился. Каменная база-крепость медленно удалялась С экранов, защищенная скалами. Взрывы прекратились, затем начались снова, теперь уже на нижней части крепости. Напряженный огонь также усилился, и скоро вся поверхность астероида покрылась точками мерцающих взрывов. Оператор-оин закричал еще громче, и звук его голоса был вовсе не торжествующий. Роб понял, почему, когда огромная арка пылающей белизны появилась с одной стороны проекционной зоны, быстро увеличиваясь в размерах, покрытая оспинами и кратерами, срезанными вершинами гор.

— Это же Луна! — закричал кто-то.

Это и в самом деле была Луна. В то время, пока они наблюдали, примерзнув к креслам, крепость в космосе, вопреки взрывам огня, который дождем обрушился на нее, медленно подвигалась к диску Луны. Затем она исчезла за ним. Озэр'о оставил пост и медленно приблизился к земным наблюдателям. Его рот закрывался и открывался под действием сильных эмоций, обуревавших его.

— Похоже, что они удрали от нас, — сказал Роб. Его слова были лишены каких бы то ни было эмоций.

Озэр'о сверкнул на него взглядом, который выражал абсолютную злобу, а затем кивнул.

— Получилось очень неудачно. Вариант их нормального плана вторжения. Компьютер проектора не смог уследить за этим. Ваша система Земля-Луна — необычная система, и они воспользовались этим своеобразием, чтобы совершить посадку.

— На другой стороне Луны? — спросил адмирал. — Что толку им в том?

— Очень много, — сказал Озэр'о. — Они имеют сейчас сильную оборонительную базу в непосредственной близости от вашей планеты. Они могут оттуда совершать рейды, защищенные пятью покрытиями своих кораблей, которым необходимо приземлиться. Это для них не победа пока еще, но в любом случае это опасность для вас. Мы должны пересмотреть наши оборонительные планы.

Он повернулся, а один из техников закричал что-то ему, затем он что-то в свою очередь ответил через плечо и поспешил вернуться на свое место.

— Их флот изменил тактику от защиты к атаке, так как эта часть их плана закончена. Это может быть опасно.

Финальный эпизод оказался очень коротким и занял всего несколько минут. Проекторы в снегу снаружи прекращали работать один за другим, и электрические заряды источались в воздухе вокруг наблюдателей. Некоторые из операторов зачехлили пульты управления и отвернулись от них. Никто из них не взглянул на земных наблюдателей, в то время, как те переговаривались тихими голосами. Что-то не получилось, и Роб почувствовал это. Даже перед тем, как Озэр'о двинулся от группы, с которой он разговаривал, и медленно приблизился к людям, он не проявлял нетерпения, но в конце концов сказал:

— Очень неприятное известие. Они великолепно спланировали эту операцию. Их атака была ни чем иным, как отвлекающим маневром. Один из тяжелых бомбардировщиков уклонился от наших кораблей и успешно занял орбиту в непосредственной близости от вашей атмосферы до того, как отступил вместе с несколькими остальными. Мы оставили на нем отметины, наверняка серьезно повредив, но он в конце концов ушел...

Он погрузился в молчание, когда телефон на столе генерала военно-воздушных сил начал издавать пронзительно-непрерывные звуки. Генерал схватил трубку, прижал ее к уху и стал внимательно слушать. Наблюдатели увидели, как краска схлынула с его лица. Трубка внезапно выпала из его негнущихся пальцев и ударилась об пол. Это был единственный звук в комнате, внезапно погрузившейся в тишину.

— Потеря... — произнес он. — Целый город, Денвер... Все жители мертвы. Полмиллиона. Возможно, больше. Все мертвы... Единственная бомба...

Битва за Землю началась.

## 8. К Луне

Из-за внезапного военного статуса государства Робу потребовалось четыре дня, чтобы добиться встречи с Бенингтоном из ЦРУ. И даже это было неплохо.

Он подготовил рапорт в таких хорошо запротоколированных деталях, что его аргументы были непоколебимы. Он также дал время Наде для поездки в Москву. Время поджимало: сверхзвуковой самолет коснулся посадочной полосы аэропорта Даллас за полчаса до того, как он должен был быть в штаб-квартире ЦРУ, штата Вирджиния. Официальный ранг Роба позволил ему использовать служебный «кадиллак» с двумя сопровождающими мотоциклистами, которые сделали возможным явиться на встречу вовремя.

Это заняло почти столько же времени, как и пройти охрану вокруг офиса Бенингтона. Двери офиса захлопнулись за ним, когда часы пробили два.

— Мисс Андрианова, я никогда не предполагал, что смогу увидеть вас в этом офисе.

Он обладал старомодной вежливостью и легким английским акцентом — последствия обучения в Оксфорде и службы в Европе.

— Хотелось бы знать, мог ли полковник Хейвард быть приглашен в Кремль.

Это был одновременно и вопрос и намек на то, что он знал достаточно хорошо, откуда она только что прибыла.

— Он может быть приглашен точно так же, могу заверить вас, — сказала Надя. — Рапорт, который я передала им, был подготовлен с любезной помощью полковника. Я, в свою очередь, принимала участие в составлении его рапорта.

— Странные времена порождают странных партнеров, — пошутил Бенингтон, взвешивая толстый рапорт в руках, когда Роб передал его ему. — Весомая штука, не правда ли, Роб? Не могли бы вы дать мне тезисы?

— Да сэр. Основное: не существует физических улик, что оины не лгут нам с тех пор, как они впервые приземлились на этой планете. Мы не знаем ничего о том, кого они называют нашими взаимными врагами, блеттерами, за исключением того, что они пожелали сказать нам. Мы приняли сторону в галактической войне, не будучи полностью уверенными, за кого воюем.

— Разве вы забыли Денвер? — спросил Бенингтон. — Вы видели, что случилось там, что натворило это чертово радиационное устройство. Оно подняло температуру в клетках каждого живого существа до ста градусов, меньше чем за секунду. Люди сварились в собственной крови, взорвались.

— Я знаю это, сэр. Совершенное оружие. Никаких радиационных последствий, и вся недвижимость полностью сохранена. Но как мы можем знать, что это совершили блеттеры? Слова, только со слов оинов. Из всего, что мы знаем, можно сделать вывод, что они также и сами могли сбросить радиационную бомбу.

— Вы понимаете всю серьезность положения, в котором мы можем оказаться, если ваши предположения окажутся неверными?

— Конечно, сэр. Но улики подтверждают наши подозрения.

Бенингтон сурово нахмурил брови, затем бросил рапорт на крышку стола перед собой, поднялся и пересек комнату.

— Вы — не единственный, кто имеет подозрения. Этот рапорт — решающее доказательство, если я позабочусь об этом.

Он коснулся книжной полки, которая плавно отошла в сторону, открыв хорошо оборудованный бар.

— Что вы будете пить? Мисс Андрианова?.. Или я могу называть вас Надя?

— Надя. Пожалуй, бурбон.

— Водки для вас, Роб? Руки, протянутые через океан, и все такое прочее?

— Нет, спасибо, сэр. Я присоединюсь к Наде.

— Так же, впрочем, как и я, — он разлил напитки. — Вернемся к вашему рапорту. Прекрасно выполненная работа.

— Но вы его еще не читали... голос Роба смолк, в то время, как Бенингтон улыбнулся и кивнул.

— Сынок он был на моем столе, как только ты закончил первый черновик. Ты использовал свой компьютер в офисе? Не так ли? Я могу позволить иметь несколько подключений к компьютерам внутри Пентагона. С разрешения секретаря обороны, конечно. Вторжение чужаков, или нет, но этот департамент все еще интересуется, когда разведка военно-воздушных сил сотрудничает с Советами. Чертовски хорошая работа. Она подводит черту подо всей этой массой рапортов и подозрений, которые мы получили из различных источников.

— Могу ли я спросить вас, в чем их суть? — спросила Надя.

— Конечно. Наши ученые из отделения взаимодействия до сих пор не узнали, как работает энергетическое оружие или любой прибор оинов. Мы изучаем корабль блеттеров, который приземлился, но не имеем ни малейшего понятия, откуда начать, настолько он чужд нам. Наши техники боятся вскрыть его, так как в этом случае он может быть уничтожен. У нас есть огромная куча обещаний о помощи со стороны наших союзников, но не одно из этих обещаний не было до сих пор выполнено. Опасность, в первую очередь, — говорят они. Ваш рапорт раскладывает проблему на черное и белое. А это также пугает меня. Нет ничего, кажется, что мы могли бы сделать.

— Тут вы не правы, сэр, — возразил Роб. — В этом вопросе Надя получила поддержку в Москве. Мы собираемся вступить в контакт с блеттерами и выяснить, что они думают обо всем этом.

— Легче сказать чем сделать. — Бенингтон улыбнулся и заново наполнил их стаканы. Затем отпил из своего.

— Нет, сэр, вовсе нет. У Советов есть наготове прямо сейчас большая ракета «Мечников». Они собирались с ее помощью послать пять ученых в лабораторию на Луну, как раз перед тем, как началась эта заварушка. Они сказали, что точно также легко будет доставить туда один из наших лунных тракторов и двух добровольцев. Мы и есть эти добровольцы.

— Я уверен, что вы добровольцы, — Бенингтон серьезно взглянул сначала на одного, затем на другого. — Что, если эти блеттеры и в самом деле безумные, в чем нас постоянно заверяют оины? Что тогда случится с добровольцами?

— Они будут мертвы, сэр. Но вопрос окажется доказан — оины говорят нам правду. Наш единственный шанс уцелеть в галактической войне будет реальным только тогда, когда мы все выясним. Неважно, какая из этих рас более привлекательна. Если кто-то лжет...

— Очень важно для выживания всей планеты выяснить, что же они говорят на самом деле. Олл райт, я поддерживаю план. Но почему вы двое?

— Я разговариваю на языке оинов, — сказала Надя. — Я могу вступить в переговоры с блеттерами, если они не знают ни одного из наших языков. Не думаю, что вы подвергнете сомнениям рекомендации Роба. Прежде всего, он был первым человеком, который вступил на корабль чужаков, когда тот опустился на Землю...

— Олл райт. Тогда двигайтесь, — Бенингтон поднял трубку телефона. — Вы заручились моей поддержкой. И всех остальных в придачу — я уверен. Я собираюсь проинформировать каждый департамент. Мы все работаем в темноте, и никому из нас это не нравится. Я вручу вам официальное письмо, аккредитованное Белым Домом, которое вы возьмете с собой, делающее вас официальными представителями.

Надя похлопала по своей сумке.

— Я имею такое же от Политбюро. Со всеми печатями и визами, — она улыбнулась. — Я надеюсь, ваше будет столь же впечатляюще.

— Вам лучше всего поверить в это! Звезды и полосы, золотые звезды и все такое, прочее, — Бенингтон внезапно стал серьезным: напряжение впервые проявилось в нем. — Мысль о вас двоих, идущих там, вооруженных только глупыми клочками бумаги... Если бы не крайние обстоятельства...

— Но это так, сэр, — сказал Роб, поднимаясь. — И осталось очень мало времени.

— Не осталось вовсе. Удачи каждому, чего бы это не стоило.

* * *

Хотя космические программы двух стран в самом деле отнимали очень мало времени, они все же потратили целых пять дней, чтобы закончить приготовления. Так как Робу приходилось работать на спутнике секретной службы в космосе, он мог научить Надю, как обращаться с космическим скафандром. Лунная тележка была приведена в порядок и была отослана в Россию, где наготове поджидала огромная ракета. В то же самое время по всему миру космическая война продолжалась. Еще два города были подвергнуты ударам радиационных бомб. Мец на севере Франции, и Томск в Советском Союзе. Таким образом, когда оины объявили, что защитное сооружение на Южном полюсе требует снабжения ядерным горючим, все страны ЕЭС, так же, как и Советский Союз, были готовы внести вклад урановыми изотопами. Соединенные Штаты уже внесли свою часть. При данных обстоятельствах многие фабрики и заводы работали день и ночь, чтобы произвести массивные компоненты для энергетических проекторов. Некоторые власти обнаружили интересную вещь — оины собирали финальную часть установки самостоятельно и только они знали, как это устройство было смонтировано. Им только оставалось проявлять досужий интерес. Шла война, и оины были очень заняты. Как только опасности будут позади, объясняли они, последует выдача полной информации.

В то же самое время Роб и Надя делали все возможное, чтобы добыть единственную, самую важную часть информации, самостоятельно.

Были завершены приготовления, ракета заправлена горючим и приведена в готовность. В компьютер введен курс, все системы проверены. Когда они стартовали, не было толп газетчиков и посланий «до свидания». Приходилось идти на определенный риск. Оины, возможно, наблюдают за объектами, покидающими атмосферу Земли, но навряд ли за теми, которые уходили отсюда. Так же, как блеттеры. Те вообще находились на обратной стороне Луны.

— Что если мы ошибаемся? — спросила Надя, в то время, как они пристегивались к противоперегрузочным креслам и ожидали старта.

— Возможно, мы никогда не узнаем, — сказал Роб. Когда он протянул руку, его пальцы едва могли коснуться пальцев Нади. Ее пальцы были холодны.

Она взяла его руку, крепко сжала ее и улыбнулась ему в то же самое время. Затем он осознал, как привлекательна она была, и какими официальными были их отношения до этого момента.

— Я испытываю огромную депрессию, к тому же я славянская женщина, — сказала она, освобождаясь от его руки. — Если мы только сможем приблизиться, чтобы поговорить с ними. Они выслушают, что мы им скажем... хотя бы только, как источник информации. Мне хотелось бы поскорее быть там.

Ее желание было очень быстро удовлетворено. Они были вдавлены в противоперегрузочные кресла, когда первая ступень ракеты доставила их за пределы атмосферы. В напряженной тишине они ожидали атаки, которой так и не последовало. Программа корабельного компьютера была рассчитана на минимальное время близкого нахождения рядом с Землей, так что после того, как они вышли за пределы атмосферы, корабль сразу же лег на курс к Луне.

— Пока все хорошо, — сказал их пилот, майор Глоба. Он был веселым украинцем с большой примесью татарской крови, о чем свидетельствовал разрез его глаз.

— Взрыва еще нет, и мы с каждой секундой уносимся все дальше от их радаров.

— И все ближе к тем, на обратной стороне Луны, — сказала Надя, до сих пор не избавившаяся от депрессии. — Достаточно одного выстрела.

— Один выстрел — это все выстрелы, когда-либо сделанные, — сказал Глобус, до сих пор пребывавший в веселом настроении. — Наденька, им будет трудно нас пристрелить, если они нас не видят. Мы практически коснемся лунной поверхности, когда подойдем ближе. Только несколько тысяч километров над ней. Если координаты базы блеттеров верны, имеется в виду, если эти ублюдки-оины не солгали нам, мы никогда не появимся на горизонте в поле их зрения. А лучи радаров не поворачиваются углом в безвоздушном пространстве. Вот почему вам придется проехать сто километров на этой заводной коляске. Я спущу вас вниз, махну ручкой, подожду на орбите, затем стартую и снова присоединюсь к «Мечникову», который будет вертеться вокруг Луны. Затем назад к Земле, передав по радио сигнал, как запланировано, батарее Южного полюса не подбить нас. Просто.

— Ваша идея проста — а моя не вполне, товарищ Глоба, — сказал Роб. — Сейчас давайте немножко вздремнем, так как впереди у нас напряженные часы.

Но майор Глоба оказался прав. Они пронеслись на низкой орбите над поверхностью лунных гор, почти причесав наиболее высокие пики и разделившись с главной ракетой в педантично выверенное мгновение, которое запрограммировал компьютер. Посадка прошла так же ровно, как и предсказывал майор, и в течение часа они выгрузили лунную повозку и махнули на прощание, когда осторожно забирались в нее.

Роб нащупал неуклюжими перчатками и вставил шнур коммуникационного устройства скафандра в цепь машины. Не могло быть и речи о радиокоммуникации после того, как они начнут двигаться.

— Ты готова? — спросил он.

— Ты видишь? Действительно видишь, где мы? Забудь на мгновение блеттеров и осознай, что мы действительно на Луне. Ты видишь этот... просто невероятный ландшафт?

— Я вижу, — сказал Роб, заставив себя игнорировать освещенные серебряным светом горы с острыми кромками на фоне темноты космоса. — И меня не беспокоит то что я вижу. Мы должны двигаться.

— Разумеется, — вздохнула Надя. — Идет война. Она всегда должна быть в первую очередь...

Надя пристегнула себя к сидению, и Роб надавил на акселератор. Колеса медленно повернулись. Лунная повозка двинулась вперед, слегка развернулась, направляясь по курсу, высвечивающемуся на гирокомпасе. Они взобрались по пологому склону, затем добрались до вершины и опустились с другой стороны. Надя обернулась, чтобы взглянуть на твердую массу скал позади них, за тем снова перевела взгляд вперед по курсу, как только скалы скрылись из поля зрения за холмом.

Это был молчаливый, почти похожий на сон рейд. Пыль, поднятая колесами, снова быстро оседала на поверхность почвы. Каждый холм выглядел точно так же, как и другие: они объезжали кратеры и беспорядочно двигались через массу обломков скал. Километры тянулись медленно, а Солнце неподвижно висело на черном небе. Роб внезапно остановил машину и дал задний ход, скользя назад вниз по склону, по которому они только что поднялись.

— В чем дело? — спросила Надя.

— Пока неясно. Возможно, ничего. Если мы двигались по курсу, то сейчас должны находиться на расстоянии десяти километров. Я заметил что-то большое впереди, или мне показалось, что заметил. Это могут быть блики в глазах.

Он вылез из лунохода.

— Если ты последуешь за мной, держись на расстоянии нескольких ярдов. Остановись, когда я остановлюсь.

Она наблюдала, как его массивный кислородный ранец медленно двигался вверх по покрытому пылью склону впереди. Он внезапно замер, затем повернулся и махнул ей рукой, призывая присоединиться к нему.

Они стояли плечом к плечу на склоне, едва выделяясь головами над гребнем, вглядываясь в темные горы, облицованные сияющим металлом, которые поднимались в центре равнины перед ними. Устройство на вершине кратко сверкнуло, и они почувствовали волнение какой-то чужой силы, двигавшейся через грунт вокруг них. Роб приблизился к Наде настолько, что его шлем коснулся ее. Звук мог пройти через материал шлема, когда они так разговаривали, они могли поддерживать радиомолчание.

— Это здесь, — сказал он. — Крепость блеттеров. Мы выполнили эту часть плана..

Она повернула голову и обнаружила, что он смотрит вниз.

Путешествие закончилось.Сейчас начиналась последняя и самая опасная часть их путешествия.

## 9. Первый контакт

— Каким будет следующий шаг? — спросила Надя.

Он видел ее лицо, его серьезное выражение, так близко, как это позволяли соприкасающиеся между собой шлемы. Он криво улыбнулся.

— Я думаю, нужно с ними поздороваться. Мы придумали, как добраться до этого места. Но насчет открытого контакта никакого плана нет.

Он поразмышлял некоторое время.

— Я собираюсь прокатится на повозке до крепости, до тех пор, пока направленная антенна не окажется над гребнем. Затем использую радио. Я подсоединю кабель от скафандра. Его длины должно хватить. Пока я работаю, ты двинешься вниз по склону среди этих скал. Я присоединюсь к тебе через минуту.

Роб использовал минимальную мощность двигателя, чтобы подкрасться на повозке до гребня. Он остановился и включил тормоза, затем привстал и бросил взгляд мимо антенны в сторону крепости. Несколько низковато. Он двинул повозку вперед на несколько футов, затем проверил снова. Великолепно. Блюдце направлено точно на блестящую крепость. Он собирался использовать минимум мощности передатчика: это и направленное действие антенны могли гарантировать, что сигнал не будет настолько истолкован, что за ним последует ответный удар. Он не имел ни малейшего представления, что они могут предпринять при этом. Но в любом случае он хотел устранить возможность нападения. Переключатели на радио были установлены на прием и передачу; когда приемник примет сигнал, передача состоится.

Надя обнаружила убежище среди огромных валунов. Добрые две сотни ярдов в сторону, и он присоединился к ней.

— Ты готова? — спросил он, коснувшись ее шлема.

— По правде говоря, нет. Я сомневаюсь, что когда-нибудь буду готова к этому. Я не подготовлена к этой части операции. Так сделай это, пожалуйста, до того, как я окончательно потеряю контроль над своими нервами.

— Хорошо. Мы начали, — сказал Роб. Он включил радио, затем заговорил: — Привет, блеттеры. Мы...

Здесь не было воздуха, чтобы передать звук, возможно, не было даже взрыва. Но что-то протянулось от огромной крепости и разнесло верхнюю часть холма и поверхность вокруг этого места. Затем все прекратилось в мгновение ока.

Почувствовалось слабое сотрясение почвы, которое мгновенно прекратилось. И это было все.

Верхняя часть срезанного холма представляла собой ровную горизонтальную поверхность. Оставшиеся части их повозки были аккуратно нарезаны блестящими ломтиками. Роб медленно вытянул пальцы. Они дрожали. Затем он включил радио. Их шлемы соприкоснулись.

— Очень впечатляет, не правда ли? — сказал он, увидев выражение ужаса на лице Нади. — Но это на самом деле ничего не значит, кроме того, что у них есть автоматическая защита. Ни один оператор орудия, будь он человеком, не может иметь настолько хорошие рефлексы. Но машины могут сделать это. Несомненно, они регистрируют и открывают огонь по любой движущейся мишени, по любому радиоисточнику. Сейчас объявлена тревога. Мы можем надеяться на более умный ответ.

Черная машина всплыла над холмом и неподвижно застыла над ними. Она была эллиптической формы, окаймленная блестящими металлическими выпуклостями. Затем она развернулась так, что ствол какого-то неизвестного оружия оказался направленным прямо на них. Роб рывком включил радио и закричал изо всех сил:

— Не стреляйте! Если этот предмет, оружие, не стреляйте! Посмотрите на нас. Мы не ваши враги! Мы люди. С Земли. Мы не вооружены! Мы здесь с мирной миссией. Мы — официальные представители правительства Земли. Не открывайте огонь...

Надя сейчас же заговорила по своему радио. Ее голос, дрожавший вначале, обрел уверенность. Она говорила на быстром русском. Роб смог понять достаточно, чтобы разобраться, что она говорит то же, что и он.

— Нет. Мы пришли с миром. Нет.

Парящий объект не двигался, зависнув над ними, поддерживаемый неизвестной силой. Ничего больше не случилось. Когда Надя закончила, Роб продолжил:

— Мы останемся здесь до тех пор, пока вы не проинформируете нас. Мы не собираемся двигаться. Мы будем ждать. Вы хотите, чтобы мы сделали что-либо? Можете ли вы понимать нас?

Пугающий предмет не ответил. Но они до сих пор были живы. Это служило в некоторой степени ответом. Роб медленно повернулся и посмотрел на Надю. Она сейчас полностью контролировала себя. Критический момент миновал. Они вступили в контакт, правда, не известно в какой, и не были мгновенно уничтожены.

— Что дальше? — спросила она спокойно.

— Мы подождем. Даже если это нацелено на нас какое-то оружие, машина должна иметь визирные приемники. Там, внутри, должно быть, блеттеры, или они находятся в радиоконтакте с машиной, сидя у себя на базе. У них есть все возможности убить нас, но это не сделано, как можно было предположить. Видимо, они хотят нас увидеть. У них есть транспорт для передвижения по поверхности, или летательный аппарат вроде этой штуки, чтобы забрать нас.

Они ждали. Несколько минут спустя они почувствовали легкую вибрацию, прошедшую через их ботинки. Это заставило их посмотреть вверх на аппарат. Без воздуха нельзя было слышать звуки движения чего-либо. Но дрожь передавалась через грунт. Ничто не появлялось, но вибрация внезапно прекратилась. Надя уловила движение, повернулась в другую сторону и издала непроизвольный вздох. Она потянула Роба за руку.

— Смотри.

Из грунта вылезал, подобно гигантскому черному червю, какой-то аппарат. Он был сделан из металла и был таким же гибким, как и его прототип, изгибаясь во всех направлениях, во время появления. Эта машина, по крайней мере, была десяти футов в диаметре и тридцати в длину, с характерным наконечником, который находился в движении, даже когда аппарат остановился. Когда он опустился на скалу, непрерывный поток частиц грунта все еще извергался из суставов этого механизма.

— Ну, если не над грунтом, то, по крайней мере, через него. Такой способ хорош, чтобы не быть заметным, и определенно надежен. Смотри...

Панель сбоку аппарата беззвучно скользнула в сторону. Внутренность его не освещалась солнечным светом, так что ничего нельзя было разглядеть. Там что-то двигалось — черное и сверхъестественное.

Ничего больше на произошло.

— Я... всегда была подвержена клаустрофобии, — сказала Надя.

— Мне знакомо это чувство. — Роб не мог придумать ничего, чтобы приободрить ее. — Мы только войдем внутрь. У нас нет выбора. Думаю, это не должно продлиться слишком долго. В конце концов это то, ради чего мы прибыли сюда.

— Я знаю. Сейчас говори что-нибудь еще. Сделаем так, пока я еще способна.

Они вошли и медленно пошли вниз по склону по направлению к аппарату. Над их головами молчаливо парила летающая машина, поддерживая их движение стволом оружия. Роб взял Надю за руку, и даже через толстую ткань космического скафандра он мог почувствовать ее дрожь, пока они подходили к разверзшемуся отверстию. Это напоминало открытый гроб. Роб силой отбросил подобную мысль. Изо всех сил он старался сохранить самообладание.

Найдя приостановилась и посмотрела в скрытое тьмой отверстие.

— Я не могу... — сказала она таким низким голосом, что Роб едва расслышал ее по своему радио. — Я не могу войти туда.

— Мы должны. Мы ради этого прибыли сюда.

— Нет!

Она повернулась, и он сжал ее обе руки, заставляя силой вновь повернуться к отверстию, используя при этом преимущество своей силы против ее сопротивляющегося тела. Он ненавидел себя за это, и не осмеливался посмотреть на ее перекошенное мукой лицо. Когда ноги Нади коснулись комингса отверстия, она прекратила сопротивляться и проговорила холодным и лишенным эмоций голосом:

— Этого достаточно. Убери свои руки. Я могу сделать это одна.

Роб освободил ее. Она напряглась и посмотрела на него. Выражение ужаса на ее лице сменилось выражением ненависти. До сих пор ею владел страх, но страх был подавлен эмоциями, когда она почувствовала, как он физически пытался заставить ее войти в машину... Когда она медленно забралась в темное отверстие, он осознал, что она никогда не забудет, что он сделал. Их взаимно отношения изменились и уже никогда не будут прежними. Он последовал за нею внутрь, лег ничком рядом и огляделся, и в это время отверстие закрылось, и они оказались в кромешной темноте. Она слегка дрожала, затем застыла неподвижно. Дыхание вырывалось прерывисто, пока она вела невидимую борьбу со своим страхом.

Они двинулись. Ровно, едва уловимо изменяя направление. Машина могла прорыть путь быстро и легко, как это произошло до этого. Робу представилась машина, плывущая через грунт подобно черному киту, путешествующему по океану. Машина разделяла твердый камень, как воду, двигаясь через него и позволяя ему смыкаться позади. Возможно, эта штука так и двигалась. Во всяком случае, не было способа определить это. Еще одно непонятное устройство чужаков.

Движение прекратилось? Как много прошло времени? Определить невозможно. Внезапный свет обжег им глаза, и Роб заморгал, понимая, что люк открылся. Они прибыли.

Он сел и наклонился над Надей, чтобы помочь, но она отшвырнула его руку. После этого он мог только выползти и ждать, когда она присоединится к нему.

Они находились в камере без обстановки, со стенами, сделанными из металла темно-голубого цвета. Рядом машина-червяк застыла неподвижно. Свет потух в ее носовой части, которая сейчас оказалась ординарной металлической решеткой. Затем вверху над ними потух яркий свет. На ближайшей стене появилась щель, формой напоминающая окружность, и расширившись, превратилась в широкий дверной проем, который беззвучно распахнулся. За дверью находилась маленькая комната. Надя направилась туда, игнорируя Роба, который поспешил за ней. Внутри она остановилась, нарочито отворачиваясь от него. Дверь закрылась за ними, и внезапная изморозь появилась на шлемах их скафандров.

Роб стер ее и заговорил:

— Шлюз. Они подали воздух. Пока не открывай свой шлем. Подожди, пока давление нормализуется.

Надя молчала, игнорируя его.

По стенкам побежали ручейки воды, так как влага из атмосферы сконденсировалась на холодном металле. Далекое шипение приблизилось и стало громче, показывая, что давление сейчас уже достаточное, чтобы передать звук. Роб повернулся к окружности на стене напротив двери, через которую они вошли. Его кулаки сжались. Та медленно открылась.

Он протиснулся мимо Нади и прошел дальше.

Другая комната с металлическими стенами. Но она была заполнена механизмами и тем, что было, очевидно, креслами.

На одном из кресел восседал покрытый мехом блеттер, его внешность была отталкивающая более чем можно было себе представить. Его рот широко распахнулся, обнажив ряды зубов, а псевдомех находился в непрерывном движении, подобно волосам трупа под водой. Роб заставил себя игнорировать это зрелище, сконцентрировавшись на ситуации. У существа был направленный на него пистолет, точно такой же, что ранил капрала Шетли, когда они впервые вошли в корабль чужаков.

— Двигайся медленно, — сказал Роб, пользуясь своим радио. — Не опережай меня и не приближайся к нему. Я собираюсь сейчас открыть скафандр и попробовать воздух.

Он поднял руку и отстегнул шлем. Послышался слабый свист воздуха, когда давление уравновесилось. Воздух годился для дыхания. Он переместил шлем и положил его на пол рядом со своими ногами. Уголком глаза он увидел, что Надя сделала то же самое. Воздух в камере был холодным и имел незнакомый запах. Чужак до сих пор не двигался и не говорил; пистолет его застыл неподвижно.

— Вы говорите по-английски? — спросил Роб.

Рот блеттера широко раскрылся, и послышались слова с клацающим и хлюпающим акцентом.

— Почему вы шпионите здесь?

Это был успех! Он говорил по-английски, и они были до сих пор живы. Первый контакт был установлен!

— Мы не шпионим. Мы — представители правительства Земли. Мы пришли с миром, чтобы встретиться с вашим народом.

— Вы вступили в союз с оинами, которые ведут войну, чтобы уничтожить нас. Вы помогаете им. Они разместили свою базу на вашей планете.

— Пожалуйста, попытайтесь нас понять. Они оказали давление на нас. Они заявили, что ваш народ является нашими врагами, точно так же, как и их врагами. Некоторые из нас не поверили этому. Наши правительства послали нас сюда, как эмиссаров, чтобы выяснить правду. У некоторых из нас есть серьезные сомнения относительно оинов и, таким образом, мы собираемся вступить в контакт с вами. Это правда.

Существо смотрело на них в молчании, застыв неподвижно, лишь его псевдомех непрерывно колыхался, как будто его трепал ветерок, которого земляне не ощущали. Молчание затягивалось, а блеттер все сидел и, не мигая, смотрел на них. Затем он издал стон, весьма похожий на человеческий, и заговорил в устройство, висящее рядом с ним на стене. Язык был высокочастотный и чужой. В ответ звучал другой голос. Блеттер опустил пистолет и сунул его в портупею, которая была одета на нем.

— Мы сейчас все выясним, — сказал Роб, повернувшись к Наде. — Мы доберемся до правды об оинах и о том, что происходит...

— Вы говорите по-испански? — внезапно спросила она.

Роб растерялся.

— Да.

Она продолжала говорить по-испански тихим голосом:

— Я не знаю, понимают ли они этот язык, или нет. Мы должны воспользоваться шансом. Но вы должны знать до того, как начнете говорить с ними, что язык, на котором они разговаривают друг с другом...

— Да. Так в чем дело?

— Он звучит несколько по-другому. Но это тот же самый язык, что и тот, на котором говорят оины. Совершенно тот же самый. Эти два непримиримых врага из космоса используют один и тот же родной язык.

## 10. Блеттеры

— Вы пойдете со мной, — сказал чужак, вставая. Он повернулся и пошел вперед, через дверь, которая исчезла в полу при его приближении. Эмиссары с Земли проследовали за ним.

Роб лихорадочно размышлял. Что же случилось? Что она имела в виду? Две чужих расы говорят на идентичном языке, и в то же время они чужие друг другу. Не было объяснений, и он ничего не мог придумать.

С усилием он отбросил бесполезные мысли на время. Сейчас главное — встреча с блеттерами.

Комната, в которую они сейчас попали, была первой, через которую они уже проходили. Далее следовала еще одна, не имеющая, казалось, строго функционального назначения. Материя покрывала стены, казалось, это были гобелены с непонятными абстрактными символами. Низкий стол, не более чем в фут высотой, располагался в центре комнаты с огромными креслами, сгруппированными вокруг него. В одном из кресел сидел блеттер, чья портупея была инкрустирована металлическими звездами.

— Это командир базы, — сказал их провожатый. — Его зовут Уплинн. Он изучал ваш язык и понимает его, но предпочитает не разговаривать на нем. А я Српарр. Ваш язык — предмет моего изучения.

Командир уставился на них, но при этом не двигался. Роб шагнул вперед.

— Я — полковник Роберт Хейвард, представитель Соединенных Штатов Америки. Это — Надя Андрианова, которая представляет Союз Советских Социалистических Республик.

— Почему вы помогаете презренным оинам вести войну с нашим миролюбивым народом? — перебил его Српарр. Уплинн закивал в торжественном согласии. Српарр тяжело опустился в ближайшее к командиру кресло, и оба они уставились в холодной тишине на пришельцев.

— Я объясню в деталях, — сказал Роб.

Он чувствовал себя дураком, стоя здесь, подобно уголовнику, оказавшемуся перед судом, поэтому он повернулся и сел в одно из кресел, почти взобрался на него. Надя тоже села.

— Я собираюсь начать с самого начала, — сказал он. — Со времени, когда приземлился ваш корабль, и начались эти невероятные события.

— Какой корабль? — спросил Српарр.

— Этот, — сказал Роб. — Возможно, вы не знали о нем. — Он открыл свой кейс с документами и достал одну из фотографий, сделанных после приземления космического корабля в Центральном Парке. Он вручил ее через стол Српарру, который просмотрел ее в молчании. Затем он передал фотографию командиру.

Уплинн кинул на нее единственный взгляд, затем он швырнул ее на стол и пролаял короткое предложение.

— Командир спрашивает вас, — сказал Српарр, — почему вы показываете нам фотографию патрульного корабля оинов?

Оины! Роб застыл на время, пока мысли кружились в его голове. Так они врали с самого начала! Их подозрения определенно имели под собой почву. Если только блеттеры не лгут точно так же... Возможно все что угодно: они не знали совсем ничего ни о той, ни о другой расах чужаков. Он должен был объяснить, одновременно наблюдая за их реакцией, и, если они будут что-нибудь говорить на своем языке, Надя сможет понять. Ее знание языка было сейчас их секретным оружием, возможно, их единственным оружием. Он вытащил следующую фотографию.

— Я объясню, почему мы поверили этому. Вы видите этот снимок? Это пилот и второй пилот в контрольной рубке.

Блеттер внимательно осмотрел снимок.

— Они заменили сиденья в кабине управления двумя сиденьями из наших кораблей. Но системы управления все же оинов, предназначены для их рук. Вы видите?

— Я не могу разглядеть различий, но я хотел бы, чтобы снимок был исследован нашими техниками (если я вернусь, подумал Роб), и это была хорошая мысль. Он перешел к следующей фотографии.

— Я подвергся нападению этого блеттера. Он выстрелил в одного из моих людей. Он был убит в целях самообороны.

— Каким видом оружия он был вооружен?

— Ручным оружием, очень похожим на то, что имеется у вас.

— Оружие после использования взорвалось?

— Да.

Из глубины горла Српарра вырвался вой.

— Оины делали это и раньше. Заставляли наших людей двигаться мертвыми. Этот воин был без сознания, или даже часть его мозга была уничтожена. С оружием в качестве контролера, работающим непосредственно на его мозг. В корабле был оин?

— Да. Один, прикованный к стене.

— Тогда вот вам ответ, — сказал Српарр, отшвырнув снимок в негодовании прочь от себя. — Это мерзкое существо управляло кораблем, организовало атаку на вас, приковало себя этими цепями. Это была хитрость, чтобы опорочить нас. И хитрость сработала.

— Да, хитрость сработала. Но сомнения были посеяны. Вот почему мы здесь.

Српарр думал в течение мгновения, затем кивнул очень человеческим жестом.

— Ваши реакция весьма понятна. Но ваши народы до сих пор помогают оинам в их войне против нас. Сейчас расскажите нам точно, как это произошло.

Он описал события медленно и подробно, как если бы составлял рапорт начальству. Два блеттера слушали молча, шевельнувшись только однажды, когда он передал решение Соединенных Штатов и Советского Союза помочь оинам и расположить на Южном полюсе огневые позиции. Когда они услышали это, они раздраженно заговорили друг с другом, и Роб ждал до тех пор, пока они не закончили. Затем он продолжил. Перед этим он кинул быстрый взгляд на Надю, которая слабо кивнула. Если бы только она поняла этот обмен репликами! Он с нетерпением ожидал момента, чтобы выяснить это.

Закончив, Роб откинулся назад в огромном кресле и ожидал реакции. Могли ли они сейчас выяснить правду? Этот вопрос разрешился достаточно быстро.

— Они лгут всегда! — воскликнул Српарр громко, вой стоял у него в горле. Его голубые псевдоволосы шевелились как будто их ерошил сильный ветер. — Оины — убийцы, они убивают нас, убивают все. И лгут. Они — мастера лжи!

— Вы не можете винить нас за решение помогать оинам. Кроме всего, ведь я был атакован вашим воином.

— Как я объяснил, это был трюк, — сказал Српарр. — Воин был без сознания или даже в основном мертв. Грязные оины использовали имплантированный контроль, чтобы двигать телом. Дистанционное управление, встроенное в оружие.

— Мы не имели возможности знать об этом. Мы стали подозревать это позже, когда события уже развивались.

— Это понятно. Этот оин, предполагаемый пленник на борту корабля... Как его имя? — спросил Српарр.

— Хес'бю...

Командир Уплинн пролаял слово, которое могло быть только проклятием: Роб хотел бы знать, было ли оно в словаре Нади.

— Мы прекрасно знаем его, — сказал Српарр. — Он офицер высокого ранга в их секретной службе. Они мастерски лгут. Воспользовавшись этой уловкой, они заполучили ваш мир на свою сторону, чтобы воевать дальше. Скоро вы будете для них умирать, и в конце концов они наградят вас смертью, так как они думают, что только оины достойны жить в Галактике.

— Наши люди уже умирают. Три наших города были уничтожены вашими бомбами.

— Мы не используем никаких бомб. Мы ведем только оборонительную войну. Если ваши города были уничтожены, вы должны винить оинов. Еще одна уловка, чтобы заручиться вашей лояльностью. Они — прекрасные мастера обмана.

— То же самое они говорят про вас, — вмешалась Надя.

Српарр кивнул.

— Нам остается только сражаться с ними с оружием в руках, они ведут битвы при помощи оружия и лжи. В течение неизмеримого времени мы и другие расы галактики ведем войну против них. За это время многие миллионы были убиты, многие расы уничтожены. Мы воюем на одном фронте, направленном вперед к галактическому центру. Но в то же самое время вынуждены отступать, чтобы найти новые миры и новые ресурсы. И, возможно, найти новых союзников. Они наблюдают за нами, пытаются опередить нас. Шпионят. Мы открыли вашу планету многие тысячелетия назад и думали, что оставили это открытие в секрете. Мы заблуждались. В то время, пока мы подготавливали эту крепость, чтобы прийти к вам и просить вас о помощи, сообщить вам, что творится в нашей галактике, они обнаружили вас. Мы не знали об этом до сего момента. Мы пришли, чтобы помочь вам защитить себя. Мы привели эту крепость для помощи вам. Но они появились первыми, в ночи из лжи. Они мобилизовали вас, чтобы получить помощь в борьбе с нами. Затем они уничтожат вас.

Уплинн подался вперед и заговорил на своем языке; Надя не подала вида, что понимает. Когда он закончил, Српарр перевел:

— Командир желает похвалить вас за ваш ум в открытии хитрости врага и вашу храбрость, что вы пришли сюда, как и следовало поступить. Он желает знать, что вы планируете делать дальше.

«В самом деле, что? — думал Роб. — Должно быть принято какое-то решение». Он извлек свой документ и положил на стол перед ними.

— Эта бумага уведомляет, что я — официальный представитель своей страны. Мисс Андрианова имеет точно такой же документ от своего правительства. Пожалуйста, дайте нам сейчас немного времени, чтобы поговорить друг с другом и решить, что надлежит делать. Это очень серьезный вопрос.

— Все будет, как вы сказали. Вы хотите есть или пить?

— Воды. У нас есть еда в нашей тележке. Она упакована в коробку в задней части. Я видел, что она не пострадала, когда машину подстрелили. Еда в желтых контейнерах с голубыми лентами.

— Они будут вам доставлены. Оставайтесь здесь.

Блеттеры ушли, и они остались одни, глядя друг на друга. Роб прикоснулся своим указательным пальцем к губам и огляделся в то же самое время. Надя кивнула в знак согласия. Вполне вероятно, что комната прослушивается: все, что они скажут, наверняка будет зафиксировано.

— Какой бы план мы ни придумали, — сказала Надя, — он должен включать организацию коммуникации между блеттерами здесь и нашим народом на Земле так скоро, как это возможно. Может, мы и аккредитованы эмиссарами, но проблемы гораздо шире, чем мы можем решить. Это проблема всего мира.

— Согласен. Возможно, блеттеры имеют высокую технологию, которую они могут использовать для организации коммуникации.

Он вытащил блокнот и шариковую ручку из кармана.

— Мы должны записать это и любые другие решения. У тебя есть бумага?

Пока он говорил это, он моргнул, и Надя кивнула в знак того, что поняла. Она также достала блокнот и сделала быструю запись.

— Мы сделаем дубликат, — сказала она. — Затем сравним их, чтобы убедиться в их идентичности. Наши правительства должны иметь одинаковые рапорты.

— Правильно. Рекомендации. Абсолютная секретность в течение всего времени. Если оины пронюхают, что мы здесь... Последует наверняка полное уничтожение всей планеты. Нам придется быть такими же хитрыми, как они. Нужно установить коммуникацию с блеттерами и выработать план взаимной помощи. Ты согласна со всем этим?

— Да. Но позволь сперва убедиться, что слова идентичны. Дай мне взглянуть в твой блокнот.

— Они обменялись бумагами, и Роб прочитал то, что она написала:

«Без секретов... То, что они говорили между собой, они переводили совершенно верно. Но почему идентичный язык используют заклятые враги? Вопрос, который необходимо выяснить в первую очередь.»

Роб кивнул, и написал большое: «Да!» и дважды подчеркнул его прежде, чем вернуть блокнот. Колеса внутри колес. Ситуация становилась все более запутанной, нежели простой и понятной, по мере тот, как обнаруживались новые факты. Оины были лжецами и захватчиками. И должен быть какой-то способ избавиться от них на Земле. И люди Земли должны также узнать больше об истории конфликта. Ничто из сказанного блеттерами нельзя было принимать на веру. Секретность. Будущее Земли было поставлено на карту.

Вошел блеттер и поставил прозрачный контейнер на стол вместе с двумя большими кружками и упаковками рациона из поврежденной повозки.

— Вода здесь, внутри, — сказала Надя, похлопав по боку контейнера. — Возможно, этот механизм-пробка. О!...

Вода била струей над столом до тех пор, пока они не обнаружили способ уменьшить напор. Затем они наполнили сосуды для питья. Они оба жадно напились и снова наполнили кружки.

Сухой паек был так же невкусен, как и все неприкосновенные запасы. Они героически жевали и запивали все это водой.

— Чем больше я думаю, — сказала Надя, — тем больше убеждаюсь, что у нас существует одно решение, которое мы должны принять — проинформировать наши правительства о том, что мы обнаружили, и позволить им провести дискуссию.

— Я полностью согласен, что это не наше дело. Интересно, как можно позвать блеттеров, чтобы сообщить им, что мы решили?

— Ты видишь кнопку или какой-нибудь коммуникатор?

— Ничего. Возможно, если мы позовем... Српарр, можешь ли ты слышать нас? Если можешь, присоединяйся к нам, пожалуйста.

Пока они ждали, Надя сделала еще некоторые записи, затем вырвала страницу из своего блокнота, разорвала на мелкие кусочки и смешала с остатками пищи на дне контейнера. Только она успела закончить это, как появился Српарр.

— Вы звали меня? — спросил он.

Роб кивнул.

— Нам нужна ваша помощь. Существует ли какой-нибудь способ установить связь с нашим народом на Земле? Мы должны открыть коммуникационную цепь между этой базой и нашими правительствами.

— Согласие взаимное. Координация — основа основ. Вы должны иметь две вещи. Проектор для трансляции, который оперирует... У вас нет для этого слова... энергетическим полем, которое больше похоже на гравитационное, чем на радиоволны. Мы используем их для коммуникации. Преимущества трансляции в почти одновременной передаче и приеме на расстоянии в несколько световых лет. Другое преимущество — невозможность обнаружения направления транслятора. Происхождение сигнала будет неизвестно на Земле. Мы используем этот прибор для межзвездных коммуникаций. Точно так же поступают и оины. Наши коды не поддаются дешифровке. К сожалению, их тоже. С другой стороны, вы должны иметь человека, чтобы оперировать коммуникатором. Этим человеком буду я сам.

— Звучит очень хорошо, — сказала Надя, — за исключением того, как мы попадем обратно на Землю с этой машиной?

— Наш командир разработал план. Мы совершим нападение на полярное оружие оинов. Атакующие лягут на орбиту вокруг Земли. Будет сброшена капсула, которая приземлится в любом месте, которое укажете вы, где ее прибытие застраховано от обнаружения врагом. Можете вы так сделать?

— Я могу, — сказала Надя. — Я знаю точное место. Мы использовали ею раньше. Все наши советские космические корабли имеют точки приземления в Сибири. Если наша радарная сеть не обнаружит нас на пути вниз, все, что нам надо сделать — это приземлиться вблизи какого-нибудь поселения. Это очень обширная и пустая часть континента. Я уверена, что оины не наблюдают за ней. Это устраивает вас, полковник Хейвард?

Роб быстро размышлял.

— Великолепный план. Я поддерживаю его.

Идея была замечательной — заполучить Српарра в качестве оператора, в России, далеко от оинов. Соединенные Штаты вполне смогут быстро доставить туда команду взаимодействия, которая будет координировать все действия с Вашингтоном. С наличием двух вооруженных галактических сил, уравновешенных на Земле, любой шаг мог оказаться фатальным.

— Должны быть сделаны некоторые приготовления, — сказал Српарр, встал и вышел.

Роб наблюдал за его уходом, а затем почувствовал внезапную депрессию и утомление. Физическое или психологическое — он не мог сказать. Он взглянул на Надю и заметил, что некоторая часть его усталости отразилась и в ее глазах.

— Все длится слишком долго, — сказал он.

— Действительно, долго, — выражение ее лица было спокойно и равнодушно и не открывало ничего.

— Я сожалею о том, что случилось между нами перед тем, как мы попали сюда, — сказал он.

— Здесь нечего обсуждать.

— Я думаю, все же есть. Ты должна понять, что у меня не было выбора. Неважно, что чувствовал любой из нас. Мы должны были войти в эту грязную черную машину.

— Я знаю это. Но ты мог найти другой способ внушения, без физической силы. Это было безобразно.

— Для меня также. Я не хотел поступать так. Но я был вынужден. Миссия более важна. Если бы ты была мужчиной, то поступила бы точно так же.

— Неужели? Я очень сомневаюсь, я думаю, что нашла бы другой способ. Но достаточно об этом. Ничего не сказать нового, продолжая дискутировать по этому вопросу дальше. В данный момент есть более важные вопросы.

Она наклонила голову, пока говорила, и сделала очень быструю запись. Когда она закончила писать, то в молчании передала ее Робу.

Роб мельком взглянув на нее, кивнул.

— Да, — сказал он, разрывая листок на мелкие кусочки. — Да, я полностью согласен.

Запись гласила:

> «Я НЕ ВЕРЮ ЭТИМ БЛЕТТЕРАМ ТОЧНО ТАК ЖЕ, КАК И ОИНАМ.»

## 11. Возвращение на Землю

Крестьянин пропалывал ряды капусты деревянной тяпкой, когда тень прошла над ним. Облако, птица — его не заботило. Сибирское лето настолько же коротко, насколько горячо солнце. Зима настанет снова гораздо раньше, чем кто-либо хотел бы этого. И если он не вырастит достаточно пищи — ну, тогда наверняка он будет голодать. А голод сибирской зимой лишь на волосок отличается от смерти. Он провел тяпкой по сорнякам. Немая тень дрейфовала над ним, снова заслонив солнце. Что-то большое?

Он взглянул вверх и замер от неожиданности, широко раскрыв рот. Черный цилиндр опускался прямо на него.

— Боже мой! — закричал он слабо, наблюдая, как предмет опускается.

Зрелище, должно быть, подавило его. Тяпка выпала из окостеневших пальцев, а предмет обогнул его и степенно замер на грунте в капустном поле. До того, как он смог двинуться, на боку объекта открылось отверстие, и вышла серебряная фигура. Крестьянин пронзительно завизжал и побежал. Надя крикнула ему вслед:

— Вернись ты, дурак! Разве ты не видел космонавтов?!

У нее был московский акцент и твердый властный тон. Он подчинился, не в силах унять дрожь. Надя указала на группу белых зданий менее чем в километре по грунтовой дороге.

— Это колхоз? Хорошо. Там есть телефон? Еще лучше.

Она повернулась и сказала по-английски Робу, который протиснулся в люк и присоединился к ней на земле:

— Я могу связаться по телефону. Держи Српарра внутри. Этот крестьянин может умереть от разрыва сердца, если увидит что-нибудь подобное. Не отходи далеко. Я вернусь, как только позвоню.

Крестьянин наблюдал, как Надя направилась по дороге к ферме, затем обернулся и впервые обнаружил ущерб, причиненный его полю.

— Капуста!!... — взвыл он.

— Нс беспокойся о своей чертовой капусте! — буркнул Роб, внезапно ощутив сильную усталость. — В опасности Земля. — Путешествие к Луне и обратно сильно утомило его, и сейчас его не волновала поврежденная капуста. Достаточная часть его чувств передалась крестьянину, и тот удалился суетливой рысью.

Роб присел в тени капсулы и стал ждать.

Он видел, как Надя пошла обратно от здания фермы, и она была только на полпути к капсуле, когда прибыл первый из вертолетов. «Военные здесь весьма оперативны, — подумал Роб. — Воздадим им должное».

Вертолет пробудил к жизни вихри пыли, когда сел в поле. Лопасти только начали останавливаться, когда Надя подошла к нему и заговорила с пилотом. Как только она сделала это, отделение солдат спрыгнуло из машины и развернулось строем, чтобы обеспечить прикрытие со всех сторон. Они не приближались к капсуле. Надя взяла узел из рук пилота перед тем, как вернуться к Робу. Затем тяжело уселась рядом с ним в тени. Ее лицо было влажно от пота и покрыто густой маской пыли.

— Все идет хорошо, — сказала она. — Мне удалось связаться с Москвой, и они позаботятся обо всем. Скоро прибудут грузовики, а этот небольшой отрезок времени мы потратим на то, чтобы заняться тем, что привез вертолет.

Она раскрыла армейский вещмешок и вытащила бутылку «Зубровки» — холодную и покрытую капельками влаги.

— Они забыли стаканы, — сказала она, сдирая пробку и поднимая бутылку к губам. — Ужасно!

Он взял у нее бутылку и сделал большой глоток сам. Надя покопалась в недрах вещмешка и извлекла буханку коричневого хлеба и салями.

— Это все, что у них было, — сказала она.

— Жалоб не последует.

Они ели и пили, и Роб чувствовал, что некоторая антипатия покидала ее. Поведение говорило лучше всех слов. Ко времени, когда аппетит был удовлетворен, пыль на дороге возвестила о прибытии конвоя. Надя отправилась навстречу самому большому, крытому брезентом, грузовику, развернувшемуся задней частью ко входу в капсулу. Чем меньше свидетелей даже здесь, в самом сердце Советского Союза, тем лучше. Ни одного слова в присутствии блеттеров не должно просочиться наружу, или они окажутся виновниками мгновенной катастрофы.

Раздалась команда, и все солдаты как один отвернулись. Чужак показался из капсулы и скользнул в грузовик. Надя и Роб самостоятельно перенесли контейнеры с оборудованием и едой, привезенные Српарром. Они изрядно вспотели, пока работа не была окончена. Надя подала знак, когда все было сделано. После этого они устало упали на деревянные скамьи, и тут же конвой двинулся в путь.

— В Москве очень встревожены, — сказала Надя. — Я не посвятила их во все детали по телефону, только сказала, что наша миссия была успешной и чтобы они обеспечили транспорт и полную секретность. Нас встретят на базе «Розовая». Ты никогда не слышал о ней.

— «Розовая» база. Ваш самый секретный подземный центр управления Балтикой.

Она удивленно вскинула брови.

— Ваши разведчики лучше, чем я предполагала. Но это сейчас неважно, не так ли?

— Нет. Пусть все остается как есть. Этот вновь приобретенный альянс между нашими государствами — то, что вы, американцы, называете дополнительным преимуществом в галактической войне.

— Это так. Единственная хорошая вещь, получившаяся из всего этого бардака. Необходимо было разразиться войне в космосе, чтобы показать нам, что наши национальные амбиции — всего лишь семейная склока.

— Здесь очень жарко, и мне неудобно, — сказал Српарр. Покрывающий его тело псевдомех усиленно шевелился. — Очень жарко.

— Осталось всего лишь несколько минут. Мы прибудем на воздушную базу. Тебя посадят на борт самолета. Все воздушные средства передвижения имеют кондиционированный воздух, так что температура понизится. И на базе, куда мы направляемся, можно сделать так же прохладно. Ты можешь потерпеть?

— Могу потерпеть. Не чувствую хорошо.

Чужак неудобно откинулся на спинку сидения и, казалось, заснул.

— Мой народ будет проинформирован? — спросил Роб.

— Да. Большинство из команды вашего посольства в Москве сейчас на пути туда.

— Тогда я не понадоблюсь там. Они установят аппаратуру записи и связи. Связь взаимодействия, которая может нам понадобиться. Моя работа заканчивается тем, чтобы доложить обо всем, что случилось, в Вашингтон. Должно быть дано согласие на абсолютно высшем уровне, когда мы начнем работать с блеттерами.

— Проблем не будет. На базе есть сверхзвуковой самолет. Я имею право распоряжаться им. К моменту, когда свяжешься со своими по телефону, на взлетной полосе уже будет ожидать истребитель.

Слова Нади прозвучали для него как чудесная музыка.

Это был двухместный истребитель, который мог набрать 3,6 скорости звука при экстренных обстоятельствах, которые сейчас и имели место. Когда они набирали крейсерскую высоту, Роб задремал и проснулся только тогда, когда турбины заработали в ритме посадки. Они спустились через толстые слои облаков и остановились на мокрой посадочной полосе в центре свирепствующей бури. Следуя инструкциям диспетчера, пилот ждал на посадочной полосе до тех пор, пока не появился тягач. Истребитель отбуксировали из поля зрения находящихся в зале ожидания, и только замолчали двигатели тягача, как рядом из тумана вынырнул и опустился армейский вертолет.

Роб чувствовал себя грязным и небритым, так оно, впрочем, и было на самом деле, когда его препроводили в конференц-зал глубоко под Пентагоном. Ни слова не было сказано сопровождающим его армейским эскортом. Он был доставлен в полном молчании.

Бенингтон вышел вперед, чтобы приветствовать его, протягивая руку.

— Ты сделал это, мой мальчик, ты сделал это! Пожалуйста, прими мои сердечные поздравления.

— Спасибо вам, сэр. Но я не смог бы сделать это, не будь со мной Нади...

— Конечно, конечно. Прекрасная юная леди... Я с нетерпением жду твой доклад, и здесь будет присутствовать еще один человек. Он сейчас здесь.

Роб переключил внимание, затем пожал протянутую руку.

— Прекрасно сделано, полковник.

— Благодарю вас, мистер президент.

— Сейчас я хочу, чтобы вы сели в это кресло и рассказали нам обо всем, что случилось. Мы будем производить запись, и вы встретитесь с комитетом позже. Но в настоящий момент я хочу, чтобы вы рассказали мне о том, что произошло на Луне.

Бенингтон открыл мне сомнения, которые толкнули вас на эту экспедицию. Сомнения, которые разделяю и я. А сейчас давайте-ка приступим.

Роб рассказывал им медленно и внимательно, не пропуская ничего. Бенингтон сидел неподвижно и молчаливо, в то время как президент нагнулся вперед, не пропуская не единого слова. Вокруг его глаз пролегли глубокие морщины, и его лицо застыло в маске глубокой озабоченности, пока Роб рассказывал. Когда Роб закончил, президент откинулся назад с глубоким вздохом. Он был полностью поглощен собственными мыслями. Машинально, его пальцы вынули успокаивающую таблетку из упаковки в кармане жилета и сунули в рот.

— У вас есть какие-нибудь личные догадки насчет этого дела, полковник? — спросил он.

— Да, сэр. Мое мнение разделяет также и мисс Андрианова. Пока мы были у блеттеров, она передала мне записку. Там было написано что-то типа: «Я не верю блеттерам точно так же, как и оинам.» Я полностью согласен с ней.

— Я хотел бы знать, почему.

— В основном, по той же причине, по которой мы не верим оинам. Все их уверения насчет войны и вторжения, голословны, без доказательств, подкрепляющих их слова. Если вы опустите все, что нам было сказано, то что из реальных фактов мы имеем? Космический корабль, приземлившийся с двумя видами чужаков в нем. Любая из групп могла организовать это. Все, что мы имеем — это утверждения каждой стороны, что другая сторона ответственна за то, что произошло. Поэтому мы отложим все эти уверения в сторону, как недоказуемые ни той, ни другой стороной. Если мы не примем это, как доказательство, ну, тогда все, что нам осталось — это галактическая война и Земля в центре боевых действий. Одна сторона имеет крепость на Луне, другая — энергетическое вооружение, установленное на Южном полюсе. Пока они стреляют друг в друга, мы потеряли три города и несколько миллионов людей. Это кризисная ситуация. Все остальное — просто шоу-бизнес.

Президент медленно кивнул.

— Шоу-бизнес. Я знаю кое-что о нем. У вас есть какие-нибудь улики, чтобы крепить ваши сомнения.

— Язык. Обе группы чужаков, так чуждых друг другу, как мы чужды им, разговаривают на одном языке. Почему? Я думаю, что если мы найдем ответ на этот вопрос, то узнаем намного больше о сути галактического конфликта. Что касается остальных моих реакций, то они эмоциональны, сэр, я допускаю это. Я не чувствую, что они говорят правду. Ни та, ни другая сторона. Что они находятся в состоянии конфликта — я не сомневаюсь. Что они скрывают от нас истинные причины... ну, и в этом я тоже не сомневаюсь.

— Вы выдвигаете серьезные обвинения, Роб, — сказал Бенингтон, — при очень незначительных уликах, как вы понимаете сами.

— Это не обвинение, сэр, а только мое личное мнение, которое меня просили высказать. Налицо то, что мы втянуты в войну, которую мы не понимаем, и мы уже тяжело пострадали. Это факты, с которыми не поспоришь, сэр.

— В самом деле, не поспоришь, — согласился президент. — У вас есть какие-нибудь предложения?

— Только быть осторожными, сэр. Не верить ни тем, ни другим. Всегда помнить, что наша действительная лояльность — к человечеству, а не к каким-то воюющим силам, пришедшим со звезд.

Президент согласно кивнул.

— Я согласен с этим. Как вы думаете, что предпримут русские?

— То же самое. Они имели массу подозрений. И я знаю, что они думают, что это дело плохо пахнет.

— Хоть в этом вопросе мы в согласии. Какие-нибудь другие предложения?

— Да, сэр. Но, пожалуйста, извините меня. Мои идеи очень своеобразны, и возможно, выпадают из общей картины.

Президент покачал головой.

— Вовсе нет. Я спрашиваю вас и намерен внимательно слушать. Я не забыл, что вы — первый человек, который вошел в корабль чужаков и который вступил в контакт с блеттерами на Луне. Если кто-нибудь нужен для консультации по этой проблеме, то почему бы этим человеком не быть вам?

— Продолжайте, Роб, — сказал Бенингтон низким голосом. — Если у вас есть какие-нибудь идеи, то почему бы вам не поделиться ими?

Роб напрягся в кресле. Его плечи расправились. Он набрал побольше воздуха, затем заговорил таким спокойным голосом, каким только мог.

— Да, сэр. Я чувствую, что мы не можем верить ни той, ни другой стороне, как не можем действовать заодно ни с теми, ни с другими. На время мы должны притвориться, что хотим сотрудничать и с теми, и с другими. Это будет прикрытием наших истинных мотивов. Нам нужна сила, чтобы нас оставили в покое, сила, чтобы защитить себя, если это нам понадобится.

— Ты просишь слишком много, сынок, — сказал президент. — У них сильное оружие и технология, ушедшая далеко за пределы нашего воображения.

— Я знаю это, сэр. У нас нет ничего, чтобы состязаться с ними. Поэтому мы должны в первую очередь расширить нашу сеть секретных агентов. Мы должны мобилизовать каждого ученого, которого сможем, для того, чтобы открыть, как работает оружие чужаков. В то же самое время, мы должны быть такими же хитрыми, как эти две лживые расы. Мы будем им обещать помощь, и действительно дадим им достаточную поддержку, так, чтобы они не сомневались в наших намерениях. Это должно быть сделано с такой искренностью, чтобы они не подозревали о наших истинных мотивах.

Сейчас их глаза смотрели на Роба с молчаливым вниманием. Он глубоко вздохнул перед тем, как заговорить вновь.

— Я считаю со всей ответственностью, что мы тайно должны вооружиться, таким же мощным, как и у них оружием, заглядывая вперед во времени, когда мы сможем объявить войну им обоим и вышвырнуть их из нашего мира и с Луны, и избавиться от них навсегда.

Президент открыл рот в изумлении, так как был человеком, выказывающим свои эмоции, и даже у непроницаемого Бенингтона глаза расширились в легкой тревоге. Такая идея их напугала.

## 12. Волевое решение

Маленькое парусное судно двигалось в зыби больших атлантических валов подобно пробке. Свежий бриз позволял развить приличную скорость, и Роб наслаждался ровным движением, держа парус натянутым, легко прикасаясь к румпелю. Горячее солнце в ярко-голубом небе, лишенном облаков, океан без единого судна. К востоку высокие башни Майами-бич вздымались, подобно гребням гор, из океана. День был хорош.

Надя сидела, откинувшись, на носу. Ее глаза были закрыты солнечными очками. На ней было черное бикини, и она выглядела великолепно. Роб прогнал мысли об этом из головы: у них была куда более серьезная причина для того, чтобы находиться здесь.

— Сейчас мы удалились достаточно от берега, — произнес он.

Она открыла глаза и подняла голову.

— А эта маленькая лодка?

— Выбрана наобум из сотни подобных. Кроме того, я ее обследовал. На борту нет механических или каких-нибудь электронных аппаратов. Мы можем разговаривать здесь, не опасаясь.

— Мы чокнемся от этой секретности. Это очень утомительно.

— Может быть, но более утомительно наблюдать гибель целого мира. Мы не можем позволить чужакам получить информацию о том, что мы планируем сделать.

Надя вздохнула и опустила пальцы в воду рядом с бортом.

— Ты прав, конечно. Я устала. Но существуют и другие причины для депрессии. Это и вечное напряжение, и страх, что я о чем-нибудь проговорюсь. Это делает жизнь такой тяжелой.

Роб хотел наклониться, коснуться ее, выразить симпатию и попытаться помочь. Но он не сделал этого. Он сильнее сжал румпель, и парус затрепетал. Тогда он ослабил хватку. С тех пор, как он силой заставил ее войти в капсулу, отношения между ними изменились. Ну и черт с ними! Существовали более важные вещи, о которых следовало позаботиться, чем его личные чувства.

— У нас нет выбора.

Его голос был безразличным, даже холодным. Он знал, что она смотрит на него, но не показал виду, что знает об этом.

— Так получилось, что мы в этом дерьме по самую шею. Ты и я принимали участие в этом деле с самого начала, и мы будем там до конца. Не имеет значения, какой это будет конец. Мы здесь, чтобы работать. Сейчас давай-ка за работу.

— Боже мой, как мы сильны и решительны сегодня, — она с усилием выговаривала каждое слово. Ее лицо напряглось от гнева. Эта реакция продолжалась всего лишь мгновение, затем она вытащила пригоршню соленой воды из-за борта и плеснула себе на лоб. Вода каплями стала стекать с ее щек. Когда она заговорила вновь, ее голос был спокоен.

— Сожалею. Я вела себя глупо. Я знаю, что было сделано. Есть ли какие-нибудь новые решения Объединенной Военной Ставки?

— Нет. Абсолютно без изменений. Они много говорят, выдвигают убедительные аргументы, но результат всегда один и тот же. Нерешительность. Вечное разделение между ястребами и голубями, как всегда. Рекомендованное действие слишком опасно, и они до сих пор пребывают в состоянии нерешительности. Они хотят получить еще больше информации от Српарра.

— Он уже продемонстрировал диаграммы?

Надя покачала головой.

— Нет. Он говорит, что он не техник и что это не его поле деятельности. А детали слишком запутаны, чтобы их передавать через коммуникатор.

— Тогда мы находимся там же, где были месяц назад. Огромное количество заводов во всем мире строит компоненты для оружия оинов, а жизненно необходимые цепи, чтобы оно работало, находятся в руках оинов. Оины не открывают свои секреты и блеттеры ведут себя подобным же образом.

— Должен же существовать какой-нибудь путь, чтобы преодолеть это состояние...

— Согласен. Но какой? Береги голову, я собираюсь поворачивать.

— Это, как вы говорите, шестидесятичетырехдолларовый вопрос.

Надя наклонила голову, пока он разворачивал над ней румпель. Парус обмяк, потеряв на некоторое время ветер, затем снова наполнился на новом курсе.

— Сегодня состоится конференция, — сказал Роб. — Первая встреча различных исследовательских групп. Я буду присутствовать в качестве наблюдателя и вручу послание от имени нашего народа. Вот почему мне надо было встретиться с тобой, узнать, имеется ли какой-нибудь прогресс у вашей стороны.

— Ничего сколь-либо технически значимого или значимого с разведывательной точки зрения. Я либо присутствую, когда Српарр дает интервью, либо прослушиваю магнитную ленту позже. Все, о чем он говорит, абсолютно верно. Идентично переводу, который он дает нам. Я начинаю подозревать, что если бы мы были так же подозрительны относительно блеттеров, было бы не так уж плохо.

— На основании каких улик? Они знают, что мы работали с оином и могли изучить их язык. Они, возможно, ведут очень умную игру. И ты слышишь другую сторону, расположенную там, на Луне?

— Нет. Српарр надевает какие-то наушники. У нас не получается даже записать сигнал.

— У нас тоже. Они могут говорить нам, что угодно. Мы снова поставлены перед необходимостью верить на слово, без каких-либо твердых доказательств. Есть ли еще что-нибудь, что можно вставить в рапорт?

— Только то, что мы снабжали их лунную базу атомным сырьем. Возмещаем энергию, истраченную в их операциях. Это все.

— Умное замечание сделано. У меня есть время для ленча перед тем, как я сяду в самолет. Присоединишься?

— Нет. Я хотела сказать, спасибо. Я не сержусь на тебя сегодня, Роб. Во всяком случае, именно сейчас. Я только хочу насладиться возможностью побыть одной. Подумать. Я по уши была занята работой с людьми, засиживалась допоздна. Если ты дашь мне быстрый урок, как обращаться с этой каракатицей, я останусь в ней до конца дня.

— Это легко сделать.

К тому часу, когда инструктаж был закончен, ему едва хватило времени, чтобы одеться и добраться до аэропорта. Он с жадностью проглотил гамбургер и поспешил наружу к поджидающему его военному транспорту.

Полет был непродолжительным, и когда самолет коснулся земли на Лоури Хилт, военный эскорт уже ожидал его. Роб взглянул на виднеющийся на горизонте Денвер. Сержант за рулем обратил внимание на это и выплюнул большой комок табака на бетон.

— Вы не сможете ничего отсюда увидеть, полковник, — сказал он. — Но они до сих пор вывозят оттуда тела. Не думаю, чтобы там приятно пахло. Люди, собаки, кошки, птицы, все-все сварились, взорвались и умерли.

— Мы отомстим за это, сержант. Я не могу вам сказать, почему и как, за исключением того, что отомстим.

— Приятно слышать это, сэр. — Голос сержанта был флегматичным, спокойным. — Ребята подогреты, хотят сделать что-нибудь. У вас будет огромное количество добровольцев, если они вам понадобятся.

— Я надеюсь, что понадобятся.

Путешествие проходило в четыре этапа: по земле и по воздуху. В течение двух последних этапов Робу были завязаны глаза. Из-за всех этих предосторожностей он опоздал и был последним, кто добрался на встречу. Он скользнул в кресло, когда конференция уже началась.

— Вначале я хочу попросить отчета у команды Ньюфо, так как их работа представляет интерес для всех нас.

Большой холл для конференций был наполнен эхом и почти пуст. Несколько дюжин ученых, присутствующих здесь, разместились в первых рядах. Профессор Тиллштен находился на кафедре, но он потеснился, когда туда взошел доктор Ликофф. Окон в комнате не было по той причине, что она была выдолблена в сплошном монолите, в Скалистых горах. Это была часть большого военного комплекса, который ученые на время заняли. Доктор Ликофф разложил большую кипу бумаг на трибуне и прочистил горло.

— Леди и джентльмены. У меня здесь предварительный отчет о том, что обнаружено нашей командой в корабле чужаков в городе Нью-Йорке. Первый осмотр показал, что все приборы в кабине управления были отключены от источника питания, что соответствует тому, что сделали оины, когда привели в действие органы управления в присутствии наших наблюдателей. Таким образом, мы продолжаем попытки разобрать и исследовать различные части аппарата. Вначале процесс шел медленно, так как монтаж и крепления оказались неизвестных для нас типов. Специальные инструменты, сконструированные нами для этого, помогли при демонтаже. Все попытки изучить отдельные части аппарата провалились, и дальнейшие тесты дали возможность узнать, что все аппараты и приборы подверглись сильной перегрузке и выгорели внутри.

По аудитории прокатился ропот тревоги при этом заявлении, и Тиллштен поднял руку, призывая к тишине.

— Вам известно, что стало причиной этого? — спросил он.

Ликофф кивнул.

— Посмотрев на прошедшие события, можно понять, что все очевидно. Когда Хес'бю вошел в кабину управления, некоторое количество приборов функционировало. Когда он деактивировал бомбу, то, очевидно, замкнул и уничтожил часть аппаратуры. Это согласуется с последующими попытками препятствовать нам в любом понимании технологии чужаков.

Ликофф перевернул страницу в записях и продолжал:

— Затем мы провели доскональное исследование аппаратуры? Но в основном все было уничтожено. Как бы там ни было, мы изолировали то, что кажется главным управляющим узлом и установкой питания. Оба эти узла сконструированы из материала, физически сходного с металлом, но с некоторыми необычными характеристиками. В основном мы не можем приблизиться к разрешению разгадки вещества. Мы не можем разрезать его, просверлить и также провести его химический анализ. Это, как вы понимаете, наше главное препятствие. Во всяком случае, анализ источника питания показал, что топливом служит радиоактивное вещество. Если только экран не повлиял на результаты исследований, то это изотоп урана — уран-235. На данный момент — это предел наших знаний.

Профессор Тиллштен поднял руку, чтобы прервать шумную дискуссию.

— Пожалуйста. Комментарии последуют за финальным рапортом.

Принимая во внимание природу рапорта доктора Ликоффа, я изменил наш порядок выступлений, и по требованию мистера Делгаарда, предоставляю ему сделать краткий комментарий.

Высокий датчанин медленно поднялся с кресла и повернулся лицом к собравшейся аудитории.

— До тех пор, пока не закончились доклады, необходимо сказать, что мы производим некоторое количество компонентов по всему миру для дальнейшей пересылки на антарктическую базу. Доставка этих компонентов была задержана из-за экстренного приоритета транспортировки. Как мы знаем, оружие зашиты получает энергию из урана-235. Оины сообщили, что большинство его было истрачено в течение первого обстрела крепости, перед тем, как она достигла Луны. Из-за этого большое количество крайне необходимого и очень сильного источника энергии, изотопа урана, сейчас на пути туда.

— Нс заставляйте меня повторять, — сказал Тиллштен, перекрикивая голоса в зале. — Мы обсудим эти сообщения после того, как будут сделаны все доклады. Следующий докладчик — доктор Хайзерман. Он производил анализ оружия оинов. Доктор Хайзерман рывком запрыгнул на возвышение, держа руки в карманах пиджака.

— Я не принес с собой бумаг, — сказал он, — мой рапорт будет кратким. Мы имеем в наличии образцы всех компонентов, которые сейчас производятся на многочисленных заводах. Используя фотографии, сделанные на антарктической базе, мы собрали одно их этих орудий. Части великолепно подошли друг к другу. Внешне то, что мы собрали, выглядит, как одно из этих орудий. Но оно не функционирует. В основном, это прекрасно настроенные антенны для передачи на фиксированной частоте. Электронное нутро отсутствует. Итак, мы можем только предполагать, что они начинили их сами. Без их компонентов то, что мы сейчас имеем — ничто, кроме очень дорогостоящей кучи хлама...

Внимание Роба было отвлечено кем-то, кто нагнулся и быстро зашептал ему в ухо:

— Полковник Хейвард?

Роб повернулся и кивнул юному офицеру, который скользнул в соседнее с ним кресло.

— Вас просят на коммуникационную линию, сэр. Следуйте за мной.

Они прошли через три поста вооруженной охраны, предъявили удостоверения личности и вошли в комнату связи.

— Очень необычно, — сказал офицер-шифровальщик. — Сообщение исключительно для вас. Оно сейчас в машине. Если вы нажмете на эту кнопку, то получите его на экран. Нажатием вот этой кнопки вы сотрете его из памяти. Я выйду.

Роб ждал, пока не услышал, что дверь закрылась, затем включил компьютер.

Зажегся дисплей.

> «СРОЧНО ПРИБУДЬТЕ В ВАШИНГТОН. ОБЪЕДИНЕННАЯ ВОЕННАЯ СТАВКА ПРИНЯЛА РЕШЕНИЕ. НЕМЕДЛЕННАЯ ВООРУЖЕННАЯ АКЦИЯ. БЕНИНГТОН.»

## 13. План боя

В комнате было только четверо. Роб знал генерала Беллтайна. Но два русских офицера были чужими. Генерал, седой и полный, с традиционными акрами «фруктового салата» и медалей, ниспадающими с его серого кителя на выпуклость живота. Молодой майор представлял собой нечто совершенно другое. Он был приблизительно одного возраста с Робом. Суровый и хорошо сложенный. Несомненно, боевой офицер, если декорации на груди значили что-нибудь. Значки «Меткий стрелок» из разного оружия, крылышки парашютно-десантных войск... Размышления Роба были прерваны, когда генерал Беллтайн тихо кашлянул, затем перевел разговор в деловое русло.

— Я хочу начать с представления вас, джентльмены. Затем я объясню, почему мы собрались здесь. Я генерал Беллтайн и я осуществляю контроль за полковником Робертом Хейвардом, офицером, сидящим слева от меня. Напротив меня генерал Соболевский. Его адъютант — майор Кирилл Данилов. Эти два офицера работали вместе в прошлом, точно так же, как я работал с полковником Хейвардом. Сейчас, позвольте мне сказать вам, почему мы все здесь.

— На последней встрече Объединенной Ставки мы приняли ваш первый отчет о возможной цели боевой ситуации. Цель появилась, благодаря указаниям, которые мы приняли от блеттеров. Как вы, несомненно, поняли, мы продолжаем взаимодействовать с оинами на антарктической станции, как будто до сих пор находимся с ними в союзе. Они не знают о нашем контакте с блеттерами на Луне, как, впрочем, они не знают, что мы поддерживаем с ними связь через посредника в Сибири. Блеттеры, в свою очередь, не знают, что мы стали менее искренни с ними. Каждый, кто имел дело с этими чужаками, считает, что и они не особенно правдивы с нами. Поэтому, каждое сообщение, которое мы принимаем от них, анализируется и воспринимается с различных точек зрения. Я позволю генералу Соболевскому объяснить, что случилось с тех пор, как ему поручили операцию связи с представителем блеттеров — Српарром. Генерал...

— Благодарю вас. Многие из посланий, которые мы направляли блеттерам, предназначены для того, чтобы вытянуть ответы для анализа. Мы предположили прекратить снабжение изотопами урана оинов. Но они посоветовали нам не драть этого, так как это может вызвать подозрения. Мы предложили провести различные операции, которые возможны, чтобы извлечь информацию от оинов, и эти предложения обычно принимались на рассмотрение. Как бы там ни было, мы предложили маленькую операцию на антарктической станции. Одно время, когда корабли оинов отсутствуют, количество оинов там немногочисленно — шесть или семь. Мы предлагаем быстрый рейд в поисках информации, затем уничтожение оинов после допроса. И избавление от улик, чтобы все напоминало случайный взрыв.

Генерал посмотрел на остальных офицеров и холодно улыбнулся.

— На этот раз мы получили очень положительную обратную связь. Српарр был ошеломлен. Он сказал, чтобы мы никогда ни под какими обстоятельствами не пытались атаковать оинов на антарктической станции.

Улыбка его стала шире.

— Поэтому, конечно, мы немедленно занялись планированием операции.

— Пожалуйста, извините, что перебиваю, генерал, — сказал майор Данилов. Его английский был столь же правилен, как и у генерала. — Но я боюсь, что здесь вы потеряли часть логики рассуждений. Почему необходимо сделать именно наперекор им? Нельзя ли принять но внимание совет блеттеров и все тщательно взвесить?

— Я позволю Робу ответить на это, — сказал генерал Беллтайн. — Он был в близком контакте с обеими группами чужаков и знает о них гораздо больше, чем любой из нас.

Роб согласно кивнул.

— Да, это так. И поэтому я согласен, что это может быть единственным правильным решением. Мы вынуждены работать в темноте с тех пор, как началась вся эта заварушка. Мы пытаемся отсортировать ложь от правды. До этого по любому поводу мы принимали утверждения, которые были противоположными у обеих сторон. Это подразумевало, что одна из этих групп лжет, а мы не знаем, какая. Каждая группа настаивает, что потерпевший аварию корабль принадлежит не им. Каждая возлагает вину за уничтожение наших городов на другую. Каждая утверждает, что захватчики — не они. И так далее, и тому подобное. Если вы исследуете записи, вы обнаружите, что они не соответствует в каждом отдельном пункте.

— За исключением одного, — сказал майор Данилов, кивая в знак того, что все понимает. — Оины, конечно, не хотят быть атакованными на антарктической базе, и блеттеры советуют не делать этого. Это может означать, что там что-то есть. Кое-что, о чем, по их мнению, мы не должны знать. Что, в свою очередь, подсказывает, что мы должны атаковать и выяснить, в чем дело.

— Совершенно верно. Это определяет операцию. Роб выбран нами, так как он не только военный офицер, но и знает чужаков непосредственно.

— И майор Данилов был очевидным нашим выбором. Я знаю Кирилла давно, мы вместе служили на протяжении многих лет. Его военный опыт значителен. Он — инструктор по оружию и рукопашному бою и один из лучших лингвистов в армии. Он работал с Надей Андриановой, и сейчас так же бегло говорит на языке чужаков, как и они. Он и вы, полковник, будете теми, кто приведет этот план в действие.

Повинуясь внезапному импульсу, Роб наклонился вперед и протянул руку Данилову.

— Кирилл, мне очень приятно. Я заглядываю вперед и буду рад работать с вами.

Лицо Данилова озарилось улыбкой. Его торжественная сдержанность рассыпалась перед сердечностью Роба. Он сжал руку Хейварда и с энтузиазмом потряс ее.

— Мне также очень приятно, Роб. Мы раскрутим это дело. Надя говорила; что я абсолютно могу положиться на вашу честность и помощь. И я верю ей.

— Может быть вы способны сделать это, — задумчиво проговорил генерал Беллтайн. Затем он внезапно ударил по столу сжатым кулаком. — Нет, черт подери, вы должны сделать это! Мы собрались, наконец, выступить против этих убийц, против этих разрушителей городов.

Его голос был низок, но так наполнен эмоциями, что он говорил сквозь плотно сжатые зубы.

— Мы сидели без действия достаточно долго. Это не месть, которой мы жаждем, это необходимость информации. Мы хотим выяснить, кто из чужаков бомбил нас, кто начал это вторжение. Мы не можем больше сделать ничего до тех пор, пока не будем располагать доказательствами. Достаньте нам доказательства, и мир вас никогда не забудет.

Генерал Соболевский кивнул соглашаясь с ним.

— Вы выступите. Вы ударите. Таков наш приказ. Когда это будет сделано, решим сейчас, немедленно. Генерал Беллтайн согласен, что мы не будем навязывать вам наши решения до тех пор, пока не услышим, есть ли у вас собственный план. Кирилл?..

Данилов покачал головой.

— Я предпочитаю полагаться на вас до тех пор, пока у меня не будет достаточно информации. Я знаю только, что атака должна быть полностью неожиданной. Поэтому приближаться мы должны по земле, так как любая атака с воздуха будет обнаружена. Мы возьмем лучших бойцов, которые знакомы с сибирской зимой. Они будут в восторге, когда узнают о возможности присоединиться к нам.

— Сожалею, Кирилл, но это не сработает. База оинов расположена более чем в ста милях от океана, который в это время года скован льдами. Сейчас в Антарктиде середина зимы. Даже если мы приблизимся скрытно, переход слишком долог, слишком опасен. Мы должны найти другой способ. Что-нибудь неуловимое и молниеносное для того, чтобы приблизиться.

Роб неожиданно почувствовал, что у него в голове зародилась идея. Может ли это сработать? Как это должно быть сделано, чтобы сработало? Он вскочил на ноги и принялся ходить по комнате, забыв на время о присутствии остальных. Да, они могут сделать это. Это должно сработать! Он остановился, осмотрелся, и осознав, что остальные наблюдали за ним в молчании, заговорил:

— Извините, — он снова опустился в кресло. — Но мне в голову пришла идея. Почему бы нам не использовать против них их собственный трюк? Почему бы и нам не быть столь же хитрыми, как и они? Почему бы нам не поступить с ними, как они поступили с нами? Троянский конь!

— Мне известен первоисточник, — сказал Кирилл, — но я не вижу, как...

— Позвольте мне объяснить.

Роб открыл один из больших разлинованных блокнотов и быстрым движением начертил в нем круг.

— Это база оинов. Здание центра управления. Его окружают здесь, здесь и здесь три круга оборудования проекторов. Как бы там ни было, круги не полностью замкнуты, так как здесь, на этой стороне, посадочная полоса. У них есть какое-то энергетическое поле, которое удерживает снег и даже избавляет от ветра. Таким образом, самолеты могут садиться в самый жестокий шторм. Радар проводит их к посадочной полосе, затем пилоты могут совершать визуальное приземление. Это путь, которым появится наш троянский конь. Самолет. Транспорт. Один из тех, что прибывают туда все время. Ничего необычного. Только время его прибытия совпадает со временем сна оинов. Солнце никогда не поднимается в это время года, но они все же соблюдают регулярные периоды сна и работы. Также надо сделать так, чтобы самолет прибыл во время непогоды. Там бывает достаточно штормов, так что долго ждать не придется. На борту будут только пилот и второй пилот. Наши техники организуют симуляцию аварии при посадке. Одно из шасси сломается, или самолет сойдет с посадочной полосы и пропашет по снегу... Или, возможно, откажут тормоза. Что-нибудь, что позволит продвинуться по посадочной полосе за экран и дальше, в снег.

— Гениально, — воскликнул Кирилл, хлопнув руками от прилива энтузиазма. — Пилоты будут ранены, так что их срочно доставят в госпиталь. Самолет будет содержать только груз, так что с ним ничего не случится в снегу. Его оставят там до заступления утренней смены. Нет причин поднимать с постелей большое количество людей, так как пилоты будут спасены. Пустой самолет, наполненный массивным грузом, тяжелым для перемещения оборудованием. Но начиненный, подобно троянскому коню...

Он разразился смехом. Роб улыбнулся и согласно кивнул.

— Вы правы. Когда все успокоится, люди, спрятанные внутри, ударят по ним, и ударят сурово. Это подводит нас к еще одному очень важному вопросу. Когда мы впервые начали обсуждать план, мы упомянули, что захват нескольких оинов в качестве пленных нужен нам для извлечения информации. У меня есть вопрос по этому пункту. Во-первых, я сомневаюсь, что мы сможем силой принудить их говорить. Мы не знаем их физиологии или психологии. Таким образом, мы не имеем понятия, как надавить на них, если это понадобится. Также очень важно знать, можем ли мы рисковать, если они подадут сигналы бедствия. Мы не знаем, как они это могут сделать. Возможно, они даже используют телепатию. Если мы будем брать пленных, то рискуем провалить всю операцию.

Генерал безотрывно смотрел на Роба, затем проговорил тихим голосом:

— Ты предлагаешь хладнокровно убить всех оинов?

— Да, сэр... Я предлагаю именно это. Я думаю, что логика вещей заставляет нас сделать это. Если вам нужны основания, я ограничусь тем, что упомяну только Денвер, и точка. Ведь мы хотели брать пленных только для того, чтобы с их помощью осмотреть машины и разобраться в технологии. Необходимо найти в проекторах контрольные цепи. Затем, когда мы обнаружим то, ради чего прибыли, нужно будет произвести отвлекающий маневр. Взрыв, несчастный случай с горящим самолетом? Что вы об этом думаете?

Беллтайн медленно кивнул.

— Неплохо. Даже очень хорошо. Что вы думаете, Соболевский?

— То же, что и вы. Единственное слабое место — прикрывающий взрыв. Мы должны продумать все в деталях и скрупулезно спланировать. Взрыв должен выглядеть случайным. И, конечно же, солдаты должны убраться оттуда до того, как будут обнаружены. Это простой план, очень похожий на рейд, и он должен удаться, если будут правильно разработаны детали. Я за этот план.

— Прекрасно, — Беллтайн подвинул к нему свой блокнот. — Тогда давайте-ка разработаем эти детали прямо сейчас и предоставим наши предложения на рассмотрение Объединенной Ставки. Как только получим их одобрение, мы выступим.

— Они убивают нас миллионами, — сказал генерал Соболевский. — Наши заводы работают на них, и они требуют и требуют все больше наших расщепляющихся материалов. А мы должны получать одобрение. Несправедливо. Сейчас... Сейчас же мы нанесем ответный удар!

## 14. Час «Ноль»

— Это место занято? — спросил Роб.

— Нет, полковник, только помогите себе сами, — ответил лейтенант.

Он был юным, светловолосым и начинающим полнеть. Он умудрялся разговаривать и одновременно набивать полный рот пищей.

— Садитесь и наслаждайтесь едой, что в этой дыре заменяется количеством при недостатке качества.

Суккотач[2], бобы и морковный салат исчезали мгновенно с подноса, стоящего на столе. Грудь лейтенанта, слегка выпирающая из-под гимнастерки, была пуста, за исключением блямбы мастера-пилота.

— Я выполняю роль впередсмотрящего, — сказал он, качнув головой. — Мы раньше не встречались? — лейтенант широко улыбнулся. — На думаю, что вы вспомните меня, полковник Хейвард. Вы видели меня только однажды, тогда я все время был в кабине управления. Мы летели на базу Тартль в Антарктике. Мое имя Бакстер. Бисквит Бакстер, как они называют меня, хотя не имею понятия, почему.

Вилка не останавливалась ни на мгновение. Когда поднос начал пустеть, он организовал огромный бутерброд и двумя руками запихал его себе в рот.

— Славно поел. Я помню хорошо твой полет, Бисквит. Как идут дела?

— Вы еще спрашиваете, полковник...

— Роб.

— Я совершаю полеты настолько часто, что чувствую себя машинистом метро.

— К оинам?

— Да, к морским черепахам. У них рты, как разинутые пасти морских черепах.

— По-моему, мягко сказано.

— Не жалуюсь. Это может понравиться только морским черепахам. И разговаривают они так же. Это вызывает во мне желание наделать в штаны. И приголубить их огнеметом.

— Это мужской разговор, Бисквит. Но они — наши союзники в этой галактической войне.

— Возможно. Но тогда нам нужно переменить сторону, — он отодвинул первозданно-чистый поднос в сторону и вздохнул. Затем вынул плитку шоколада из нагрудного кармана. — У меня от одного их вида бегут мурашки по коже.

— Не только у тебя, — сказал Роб тихим голосом. Он огляделся вокруг. Все ближайшие столы были пусты. — Как ты смотришь на то, чтобы избавиться от нескольких?

Бисквит застыл. Плитка шоколада наполовину развернута. Затем он бережно завернул ее снова и запихал в карман.

— Вы не разыгрываете старого приятеля, Роб?

Его голос был тих и серьезен. Роб помотал головой в медленном «нет», затем постучал пальцами по значку «боевого пехотинца» на своей груди.

— Мы собираемся поиметь их. Нам нужен доброволец, который, возможно, будет ранен, а возможно, даже слегка убит. Я проверил твои летные записи. Ты — лучший.

— Я даже не думал, что вы случайно подсели за мой стол, не так ли?

— Ни в малейшей степени.

Бисквит широко улыбнулся и потер руками сложенные вилки.

— Вы уже получили добровольца! Что я должен делать?

— Отправляйся к своему начальнику и попроси у него недельный отпуск. Чрезвычайные обстоятельства. Он его тебе предоставит и не будет задавать лишних вопросов. Запакуй маленький багаж и жди у главных ворот через час.

Бисквит отодвинул свое кресло и легко вскочил на ноги.

— Через час я буду там!

* * *

Огромный объем брюха «Боинга-747» заполнял ангар. Снаружи виднелись три человека, стоявшие рядом с гигантских размеров носовым колесом. Все они были в военной форме без знаков различия и родов войск.

— Вот этот самолет мы и хотим использовать, — сказал Роб. — Вам предоставлена возможность пилотировать его, Бисквит. Кирилл будет вашим вторым пилотом.

Бисквит посмотрел с сомнением на русского офицера.

— Вы знаете, как управлять этой штукой, пилот? — спросил он.

Кирилл покачал головой.

— Я вообще ничего не знаю о пилотировании.

— Это великолепно, — сказал Бисквит. — Только не трогайте ничего, и тогда у нас будет все в порядке. Эта штука летает почти сама. Сейчас мне понятно, что нам не нужен настоящий второй пилот, так как необходимо взять как можно больше людей. Правильно? Кроме того, вы хотите заслать на базу рингера[3]. Правильно?

— Верно, — кивнул Роб. — Сразу же, как только мы окажемся на грунте, ваша роль закончится. Вы сможете расслабиться, тогда как мы позаботимся об остальном.

— Вы можете положиться на меня. Ни слова. Я даже не буду клянчить пожрать.

— Хорошо. — Роб указал на шасси. — Сейчас нам надо выяснить, как нам подстроить несчастный случай после того, как мы приземлимся. Сломанное шасси или что-нибудь в этом роде?

— Откусите свой язык, чтобы больше не говорить такое! — Бисквит сделал машущее движение в воздухе, словно пытаясь отогнать роковое видение. — Вы знаете, сколько тонн весит эта штуковина? Вам известно, сколько топлива он несет прямо здесь, в крыльях, над шасси. Есть четыре способа, с помощью которых вы сможете оторвать колеса и после этого считать себя мертвецами.

— Тогда, что нам делать? — спросил Кирилл. — Для того, чтобы план сработал, нам необходим несчастный случай.

— Я думал об этом с тех пор, как вы мне рассказали о плане. Позвольте мне узнать, как вам понравится то, что я придумал? Когда мы пройдем точку невозвращения...

— Где это место? — спросил Кирилл.

— Это наверху, в небесах, приятель. На полпути откуда-то, куда-то. Место во времени, когда мы имеем в баках достаточно топлива, чтобы забраться туда, куда двигаемся, но недостаточно, чтобы вернуться туда, откуда вылетели. Так что, как я сказал, я сообщу по радио о поломке в турбине. Заставим их малость поволноваться. Пускай подгонят технику. Не слишком значительная поломка, только намек. Затем я пригоняю колымагу, касаюсь грунта, поднимаю закрылки и врубаю реверс.

— Это возможно?

— Нет. Но там нет никого, кто мог бы заметить подвох. Вы уверены, что в округе нет пилотов?

Роб сделал заметку в своем блокноте.

— Об этом мы позаботимся.

— Хорошо. Так что мы прокатимся по посадочной полосе не слишком удачно. Тормоза не способны остановить машину, когда она полностью загружена. Я буду использовать реверс, когда это понадобится. Но они не узнают об этом. Так мы проедем до тех пор, пока не выедем с посадочной полосы и не уткнемся в снег. Приятно и солидно.

— Мне это нравится, — сказал Роб. — Как тебе, Кирилл?

— Это здорово. Я никогда не радовался при мысли, что придется ломать шасси.

— Олл райт. Давай-ка посмотрим, как самолет выглядит изнутри.

Взбираться по ступенькам на палубу было занятием долгим и трудным. Они вошли в распахнутую дверь на уровне с рядами окон. Бисквит шел следом, и, войдя, застыл.

— Что тут такое?! — закричал он.

Усиленная палуба была заполнена большими деревянными ящиками, привинченными и закрепленными на своих местах. Все они, за исключением первого ящика со сломанным крепежом, были целыми. Неуклюжие металлические болванки вылетели из ящика, оставив проломанные дыры в нем. Они, видимо, ударились в переборку, погнув и покорежив ее.

— Выглядит реалистично, не правда ли? — улыбнулся Роб. — Сделано для реальности. На время полета все будет упаковано. Затем все разбросаем, когда окажемся на земле. Один взгляд на это, и они будут уверены, что большинство груза сдвинуто. Они даже не будут пытаться разобрать завал. А сейчас смотри сюда.

Пространства едва хватало, чтобы протиснуться мимо искореженной тары. Роб подошел к следующему ящику и громко постучал по грубому дереву. Передняя стенка целиком открылась, и оттуда выдвинулся сержант Грут.

— Все приведено в порядок, полковник. Они хорошо потрудились.

Внутри длинной кабины, которая разместилась по всей длине упаковочного ящика, было светло. Ряды сидений прикреплены к полу. Сиденья выглядели более крепкими, чем обычные пассажирские кресла, используемые в коммерческих самолетах, и были снабжены ремнями для плеч.

— Роскошно, — сказал Кирилл. — Я завидую, сержант. Сейчас давайте-ка осмотрим полетную палубу.

Они поднялись по спиральной лестнице и попали в кабину пилота.

— И здесь то же самое! — широко раскрыл рот Бисквит, оглядывая громоздкий радиопередатчик, который был совершенно разбит и громоздился за спинкой кресла пилота.

— Реализм, — сказал Роб. — Вы потеряете сознание. Здесь есть очевидная причина. Вам не будут задавать вопросов. Так что вам останется только спокойно лечь, чтобы второй пилот мог добраться до вас со своего кресла.

— Будь я проклят, если они не подумают, что здесь разыгралась трагедия!

— Мы так не думаем. Но знаем, — сказал Кирилл, внезапно становясь серьезным, — что нельзя допустить ошибки. Эти создания имеют оружие, которое может уничтожить наш мир, если они откроют, чем мы тут занимаемся.

— Они не должны обнаружить это, — сказал Роб. — Мы собираем все сделать так, как надо. Их способ — медленное и специальное обескровливание мировых ресурсов. Мы должны ударить и обнаружить их слабое место. Возможно, тогда мы сможем сделать оружие, чтобы драться с ними. Это наш план, и мы намерены воспользоваться им.

За его словами последовала тишина. Через некоторое время Бисквит спросил:

— Когда мы выступаем?

— Через три дня мы будем готовы.

## 15. Все системы работают

В тринадцати тысячах футах внизу расстилалась холодная антарктическая пустыня. Сияющее серебро льда и снега. Над самолетом несколько длинных лент перистых облаков прочертили полосы через наполненное звездами небо. В темноте зрелище выглядело очень эффектно. Бисквит проверил показания приборов и сказал:

— Все в норме, Роб.

Тот откинулся на спинку сидения второго пилота.

— Здесь, наверху, вид намного лучше, чем у пассажиров, — сказал он. — Теперь мне понятны причины, по которым ты выбрал эту работу, Бисквит.

— Но это не единственная причина. Это и то, что у меня здесь есть еда из парного класса, такая, какую я захочу.

— Даже в военно-воздушных силах?

— Ну, об этом мы не будем говорить. Только что получили рапорт о состоянии погоды на антарктической базе. Шторм приближается, ветер усилился. Температура сорок градусов ниже нуля. Не забудь мне напомнить надеть арктическую одежонку перед тем, как мы сядем. А если они выдвинут защитный экран, чтобы встретить нас, когда мы пойдем на посадку? Это будет неприятно.

— Почему?

— Я видел, как это бывало раньше с непогодой. Они всегда держат экран, но когда приступают к работе, экран слабеет. Это подтверждается появлением снега на конце посадочной полосы. И так далее.

— Как будто специально для нас.

— И не говори.

Бисквит надел наушники и придвинул микрофон ко рту.

— Сейчас как раз подходящее время, чтобы с нашей маленькой турбиной возникли некоторые трудности. Роб, ты не мог бы приготовить для нас кофе, пока я все это организую? Дежурный поседеет от всех этих разговоров. И захвати с собой несколько сэндвичей.

По мере того, как они продвигались, можно было видеть, как погода на курсе изменяется. Появились облака. Их становилось все больше и больше. Гигантский самолет неуклонно несся вперед. Его мудрое электронное оборудование непрерывно выдавало данные. Бисквит, расправившись с сэндвичем, залил в горло солидную порцию кофе, затем потянулся, ухватился за штурвал и выключил турбину.

— Пора начинать терять высоту. Будем опускаться в эту кашу. Время сообщить деревянной лошади пристегнуться и сделать то же самое самим, не так ли, Роб?

— Естественно. Не мог бы ты выключить тепло на нижней палубе?

— Сказано — сделано, — Бисквит вытянул руку и щелкнул несколькими выключателями. — Я отключил подачу тепла, но оставил герметизацию. В обезьяннике скоро наступит зима.

— Как раз то, что нам надо.

Солдаты взглянули на Роба выжидающе, когда он вошел. Температура снаружи самолета составляла 55 градусов ниже нуля и внутри тоже начинала падать.

— Я приказал отключить подачу тепла. Так что оденьте арктическую одежду. А если кому будет жарко, оставайтесь незастегнутыми до тех пор, пока мы не сядем на брюхо. Как только вы оденетесь, пристегнитесь. Вполне может случиться так, что мы жестко приземлимся.

Сержант Грут составил Робу компанию, когда тот пошел вдоль переборки, проверяя освобождающееся крепления оборудования, винтовки, гранатометы, два огнемета, мешки гранат, упаковки амуниции. Достаточно, чтобы начать войну. Вокруг непрерывно слышался шепот разговоров на двух языках, пока солдаты натягивали защитные костюмы и пристегивались к сиденьям. Они были неторопливы и ожидали, когда Роб повернется к ним.

Кирилл Данилов закончил осматривать людей, затем опустился в свое кресло.

— Все пристегнулись, — сказал он, защелкивая ремни.

— Олл райт. Повторим план боя еще раз, чтобы удостовериться, что все абсолютно понятно. Когда я уйду отсюда, то буду в кабине управления. Майор Данилов возьмет командование на себя. Дверь в это помещение будет открыта. Свет останется до тех пор, пока мы не приблизимся вплотную. Когда освещение потухнет, вы будете знать, что мы почти готовы коснуться грунта. Посадка должна быть мягкой вначале. В конце последует удар, и я хочу, чтобы вы были подготовлены к нему. Когда это случится и в самолета выключится энергия, я разок мигну лампой. Это послужит сигналом к выходу. Майор Данилов продолжит.

Кирилл повернулся в кресле.

— Когда свет мигнет, вы освободите ремни. У вас есть хорошая практика, так что вы знаете, как это сделать в темноте, но только ждите команды. Последние ряды двинутся к выходу первыми. Вы должны двигаться быстро, но не настолько, чтобы зацепиться впотьмах и сломать себе что-нибудь. Вы знаете вашу работу и вы тренировались сотни раз. И вы сделаете это при аварийном освещении, которое включится, когда настанет время. Отделение «Альфа» пойдет вперед и передвинет ящики так, чтобы это выглядело катастрофой. Отделение «Бета» освободит дверь из закрепленной позиции, так, чтобы она была закрыта после того, как полковник Хейвард спустится сюда. Все так же, как мы тренировали. Все должно быть сделано точно так же. Полковник Хейвард?

— Все должно получиться, как надо. Увидимся, как только приземлимся. Держите все под контролем. На этот раз получите зачет.

Огромный 747-й уже начал качаться в турбулентных потоках воздуха, когда Роб поднялся в кабину управления и пристегнулся к креслу третьего пилота. Гигантские массы облаков кипели перед ними, подобно рукам, тянущимся, чтобы затянуть их в сторону.

Затем облака исчезли, и стремительно летящие снежные хлопья ослепили их. Видимость стала нулевой, и Роб обнаружил, что его руки стиснули колени. Одно дело лететь, сидя в ярко освещенной кабине с музыкальным фоном, доверившись электронным чудесам, которые доставят ваш самолет в целости и сохранности на землю, другое — только смотреть на слепоту летящих белых потоков на скорости в милю за каждые шесть секунд.

Бисквит игнорировал происходящее впереди, и напевал счастливо, продолжая вести огромный корабль. Ночь или день, дождь или снег, для него было совершенно все равно. Его приборы функционировали исправно, неважно какая погода была снаружи. Они зависли в посадочном луче, который мог привести их прямо вниз, на чистое поле посадочной полосы. Роб заговорил с Бакстером спокойно:

— Как дела?

— Нормально, — сказал Бисквит и стал выходить на связь с диспетчером. Он уверял его, что обнаруженные ранее неполадки с турбинами, кажется, уладились, хотя он и счастлив слышать, что аварийные бригады наготове.

Когда вместе с воем моторов выпустились посадочные парашюты, Бакстер одновременно прибавил газу. С выпущенными парашютами огромный реактивный самолет имел летательную характеристику кирпича. Только энергия огромных турбин удерживала его в воздухе. Шасси выдвинулось и закрепилось. Небо снаружи засияло огнем, когда их мощные посадочные лучи прожектора отразились от падающего снега.

Затем небо внезапно очистилось, когда они миновали невидимую завесу защитного экрана. Огни посадочной полосы вытянулись перед ними, образовав посадочный туннель там, куда падающие снежные хлопья не проникали. Качка прекратилась, и ветер тоже стих. Аварийные машины стояли по одну сторону посадочной полосы.

— Сейчас бы кусок торта, — сказал Бисквит. — Точно также можно сесть и в Омахе ясным солнечным днем.

Они были на грунте. Колеса коснулись его, затормозили, взвизгнули и задымились на тонком слое снега на посадочной полосе. Переднее колесо — вниз, воздушные тормоза — вверх, полный реверс турбин.

— Полный реверс, я сказал! — заорал в микрофон Бисквит, в то время, как сам спокойно отвел ручку управления.

— В чем дело? Что-то не так?

Голос диспетчера завизжал в наушниках, но Бакстер игнорировал его, пока всматривался в окна, на посадочную полосу, несущуюся на них... Затем еще ослабил ручку управления. Он абстрактно насвистывал сквозь зубы, пока смотрел на метки вдоль посадочной полосы, проносившейся мимо, прикидывая в уме расстояние до конца. Он кивнул Кириллу и подмигнул. Затем заорал в микрофон:

— У нас критическое положение! Я не могу дать обратную тягу! Наши тормоза не способны остановить нас. Меня вынесет с посадочной полосы. Что на конце? Что?! Только снег? Ну, я надеюсь, что вы окажетесь правы.

Бисквит протянул руку и отключил радио, затем сорвал наушники и отшвырнул их в сторону. Стена снега показалась впереди, перегораживая посадочную полосу.

— Это заставит их кровяное давление подскочить, — сказал он спокойно. Все беспокойство исчезло из его голоса.

Он привел в действие обратную тягу турбин, слегка коснувшись в то же время тормозов. Он удерживал самолет в центре посадочной полосы.

— Остался еще приличный кусок впереди, но мы будем ослеплены, как только выскочим за экран. Есть!

Снежный шторм двигался навстречу. Ночные огни отражались в нем, ослепляя их. Скорость падала. Бисквит нагнулся вперед, напрягшись, но не смог ничего увидеть. Он отключил турбины, и самолет продолжал двигаться на тормозах.

Затем ровная посадочная полоса кончилась, и их подбросило и встряхнуло в креслах. Что-то огромное и белое появилось впереди.

— Йа-а! — закричал Бисквит, полностью вывернув штурвал и надавив одновременно всей массой тела на левый тормоз.

747-й стал медленно двигаться юзом, поворачивая в сторону через снег.

С медленным хрустящим ударом он остановился, слегка накренившись.

Они приземлились. Бисквит отключил всю энергию, и вокруг потемнело. Осталось лишь смутное красное сияние аварийных огней. Он откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.

— Вы знаете, — сказал он, — я не думаю, что мне хотелось бы сделать это еще раз.

Роб и Кирилл освободились от ремней и приступили к действиям. Здесь было как раз достаточно света, чтобы видеть крепления, удерживающие радиопередатчик, которому полагалось валяться разбитым. Роб оторвал их, в то время как Кирилл извлек из нагрудного кармана баллончик.

— Великолепная посадка, Бисквит, — сказал он, сдирая крышечку с баллончика. — Посмотри-ка сюда!

— Посмотреть куда? — спросил Бисквит, поворачиваясь и получая струю из аэрозольного баллончика в лицо. Его глаза расширились, и он широко раскрыл рот от удивления, затем обмяк на ремнях своего кресла.

Кирилл отвернулся в сторону и дышал через носовой платок до тех пор, пока воздух не очистился.

— Сожалею, — сказал он. — Но это заставит тебя спать лучше. Подделать бессознательное состояние — не такая уж простая вещь. И наркотик также избавит тебя от чувств...

Обтянутая кожей дубинка в руке Кирилла описала короткую дугу, которая закончилась на лбу Бисквита. Он дернул дубинкой так, чтобы удар сделал кровоподтек и содрал кожу со лба: кровь медленно засочилась из раны.

— Еще один раз, к сожалению. Наши жизни зависят от реализма.

— Дай мне это! — сказал Роб, забирая баллончик и засовывая его в брезентовый мешок вместе с крепежными скобами от радиопередатчика, который уже находился в предназначенном ему состоянии.

Громкие сирены завыли снаружи, и надвинулись вспышки красного и белого света, слепя через окна.

— Они уже здесь, — сказал Роб, направляясь к выходу.

## 16. На льду

— Они прямо под нами! — сказал Кирилл, указывая на боковое окно кабины управления.

Передвижные прожектора на спасательных машинах внизу вспыхивали ярким огнем. Спасательные команды были великолепны. Они начали двигаться по посадочной полосе сразу же, как только 747-й прошел мимо, прослушивая все переговоры с диспетчером, и гнались за самолетом, пренебрегая опасностями взрыва топлива. Сейчас они уже рядом. Что-то царапнуло наружную обшивку, и верхний конец передвижной лестницы попал в поле зрения.

Роб кинул быстрый взгляд и нырнул на спиральную лестницу. Если его заметят внутри самолета, вся миссия может провалиться Позади он услышал звук разбитого окна.

Яркие пятна поплыли перед ним, прожектор ослепил глаза. Его ноги потеряли на ступеньках опору, и он растянулся головой вперед на палубе внизу. Сильные руки схватили его и поставили на ноги. Это был сержант Грут. Солдаты пробежали мимо, неся крепления и скобы, которые обеспечивали безопасность тары. Роб встряхнулся.

— Я в порядке. Последуем за остальными.

Он был последним, кто добрался до тайного помещения, пробираясь на ощупь сквозь освещенную красными пятнами темноту до скрытой двери. Последовал стук на лестнице позади него, когда Кирилл поспешил вниз.

— Один из них снаружи разбил окно, — прошептал он. — Сказал, чтобы я открыл дверь.

— Открой дверь, — сказал Роб, — как только я закрою эту.

Он протиснулся сквозь отверстие и услышал стук тяжелой двери за собой, когда поджидающие солдаты захлопнули ее. Засветились маленькие круги карманных фонарей. Роб нащупал свой фонарь в кармане, в то время, как двери закрылись. Затем фонарики потухли один за другим. Он взял наушники, свисающие со стены, и надел их, затем выключил свой фонарик и припал лицом к двери. Его глаз приник к потайному отверстию.

Он должен быть в курсе того, что творится снаружи. Невидимый микрофон был установлен на верхней крышке ящика. Крошечные линзы скрывались в дырке от сучка.

— Тихо! — приказал он. — Майор открывает дверь.

Он наблюдал, как внутрь хлынул свет, как только дверь широко распахнулась. Кирилл отступил назад, когда два тепло одетых спасателя пролезли через отверстие и стремительный поток снежных хлопьев влетел вместе с ними.

— Пилот... без сознания, — пробормотал Кирилл.

— Дейтон, Слэйтер, поднимитесь наверх и принесите его сюда, — приказал первый из спасателей, отодвинув Кирилла в сторону, в то время, как его люди пробирались мимо него. — Есть ли еще кто-нибудь на борту?

— Нет. Нас только двое. Что случилось? Самолет должен взорваться?

— Маловероятно. Мы все здесь покрыли пеной. Где ваши перчатки?

Кирилл покачал головой в смущении, и спасатель вытащил запасную пару из-за пояса.

— Наденьте эти. Снаружи минус сорок, и ваши пальцы начнут отваливаться до того, как вы доберетесь до машины. Эти люди позаботиться о вас.

Роб видел, как Кириллу помогли пройти через двойное отверстие, а находившегося без сознания Бисквита Бакстера вынесли вниз из кабины пилота. Затем его быстро завернули в сохраняющие тепло простыни и привязали к носилкам. Когда его вынесли из самолета, руководитель спасательной операции остановился и внимательно осмотрелся вокруг, Роб затаил дыхание. Тот нагнулся и внимательно осмотрел ящик, который, казалось, оторвался от крепежа. Он заглянул в него, включив свой карманный фонарик. Затем повернулся и посмотрел прямо на Роба.

Он не мог его видеть. Роб знал это. Но сработает ли уловка? Внезапный свет ослепил его, когда луч фонарика проник в скрытое смотровое отверстие. Он закрыл глаза, стараясь отогнать плывущие ореолы света, и прижал к отверстию другой глаз. Сейчас там уже было три спасателя, осматривающие внутренность самолета.

— Что вы думаете обо всем этом, Серж? — спросил один из них. — Можем ли мы вытащить отсюда все до того, как произойдет пожар? Очистить все это?

— Возможно.

Роб бессознательно задержал дыхание.

— Но мне хочется послать все к чертям, никому не хочется бегать в такой буран. Эти вещи никуда не денутся. Давайте позаботимся об этом, когда кончится шторм. Закройте за собой дверь поплотнее, это удержит от проникания сюда снега.

И затем они вышли.

Роб позволил себе вздохнуть с облегчением, когда увидел, что наружная дверь захлопнулась.

— Похоже, они ушли, — прошептал он. — Но я требую соблюдения полной тишины до тех пор, пока мы не будем полностью уверены в этом.

Они сидели в темноте неподвижно. Тишина нарушалась только случайным шелестом, когда они застегивали верхнюю одежду, спасаясь от холода, Роб взглянул на светящийся циферблат часов, заставив себя выждать полные пятнадцать минут.

— Время, — сказал он. — Откройте дверь. Грут, осмотрите самолет, чтобы убедиться, что мы одни.

Сержант тихо вышел в красный полумрак огромного самолета. Аварийное освещение до сих пор функционировало; это была достаточная иллюминация, в которой он нуждался. Он вернулся через несколько минут.

— Все чисто, полковник.

— Выходим. Используйте фонари, если вам понадобится освободить крепление. Мы выступим примерно через полчаса, — он повернулся к Груту. — Снаружи что-нибудь видно?

— Абсолютно ничего. Они убрались. До сих пор холодно, до сих пор идет снег.

— Пока все по плану. Сейчас мы будем ждать сигнала от Данилова. Приемник у тебя?

— Здесь.

Он похлопал по своему нагрудному карману.

— Мы воспользуемся разбитым окном в кабинете пилота. Высунь из него антенну. Сообщи мне, когда он выйдет на связь.

* * *

Офицер медицинской службы зевнул и потер воспаленные глаза.

— Ничего с ним настолько серьезного, что нельзя было бы вылечить хорошим ночным сном, — сказал он.

Он расправил липкую ленту, держащую повязку на лбу Бисквита.

— Как с контузией, сэр? — спросил Кирилл Данилов.

— Нет никаких признаков. Так что мой совет вам — найти большую бутылку виски и залечь в теплую постель.

— Спасибо, сэр. Но мне надо сначала подать рапорт на мою базу. Они захотят узнать, что с самолетом.

Опасность была позади, станция снова погрузилась в ночную летаргию. Коридоры были тихи и пусты. Кирилл быстро шел к главному корпусу, затем, свернув за угол, встретил сержанта, который командовал спасательной операцией.

— Как пилот, сэр? — спросил сержант.

— Шишка на голове, так сказал доктор. Могло быть и хуже...

— Ну вы, парни, и счастливчики.

— Ты можешь еще раз повторить это? Спасибо, что вы выкопали нас оттуда. Становится довольно холодно.

— Это моя обычная работа. Не хотите ли немного кофе? Мои парни согреют его для вас.

— Я бы не отказался, но мне надо переговорить с базой. Поблагодарите их за меня, если вам не трудно.

Кирилл не встретил больше на своем пути никого. Он никогда раньше не был на антарктической базе, но хорошо помнил ее расположение. Второй коридор налево. Да, это здесь. Он рывком распахнул дверь и столкнулся лицом к лицу с оином.

— Что случилось? — спросил чужак.

Его рот не двигался, но отверстие на боку головы открывалось по мере того, как он говорил. От него исходил едкий запах чего-то такого, чего Кирилл никогда не чувствовал раньше. Это был первый оин, которого он встретил. У него не возникло трудностей продемонстрировать изумление и слегка отступить назад.

— Что? — сказал он, позволив своей челюсти слегка отвиснуть.

Оин никак не выразил своих чувств, пока осматривал его сверху донизу.

— Вы никогда не видели меня раньше? Вы носите эмблемы с крыльями. Вы были на самолете там, снаружи?

— Да, сэр. Второй пилот. Мы потеряли контроль над турбиной, как мне кажется. Все случилось очень быстро. Самолет вышел из-под контроля. Мы выскочили за пределы посадочной полосы. Я должен доложить обо всем этом на базу.

Кирилл обошел чужака, затем поспешил в комнату к ночному оператору. Оин наблюдал за ним еще секунду, затем отвернулся и вышел. Радиооператор прочистил горло и плюнул с выражением в ведро для мусора.

— Они все время мельтешат здесь так? — спросил Кирилл, глядя на закрытую дверь.

— Нет. Если бы это было так, я бы был спокоен. Черепахи так же привлекательны, как и поросячье дерьмо. Я слышал, что вы выбрались из самолета с минимальными повреждениями. Хорошая посадка.

— Не особенно. Я должен переговорить с моей базой. Как мне связаться?

— Воспользуйтесь этим телефоном. Я предоставлю вам спутниковую линию прямо через военный канал. Только наберите свой номер.

Номер соответствовал номеру базы, но добавочное ответвление позволило соединиться с другим телефоном, находившимся за тысячу миль от базы...

— Да, — сказал генерал Соболевский.

— У нас несчастный случай во время приземления. Вы еще не получили наш рапорт?

— Нет. Как чувствуете себя вы и пилот?

— Пилот легко ранен. Он сейчас в госпитале. Я уверен, что к утру все будет в порядке. Сейчас я отправляюсь в постель.

— Счастливо.

Кирилл медленно повесил трубку. Пойти в постель было кодовым наименованием начала операции. Он махнул рукой оператору и покинул радиокомнату. Коридор был молчалив и темен. Арктический холод превратился в нет. Он внимательно прислушивался на каждом повороте, не ожидая встретиться с кем-нибудь еще. Если его обнаружат, то всегда можно сказать, что он заблудился.Но это могло задержать операцию, чего он не хотел. Кроме того, в самолете становилось слишком холодно.

Большинство лампочек на кухне не горело: запах старого жира тяжело висел в воздухе. Он тихо скользнул между рядами печей и открыл дверь за ними. Здесь было значительно холоднее. Короткий коридор вел мимо кладовых к выходу наружу, который использовали для доставки продовольствия. Он застегнул молнию своей парки наглухо, продолжая идти, надел тяжелые перчатки перед тем, как потянуть ручку тяжелой двери. Она открылась на хорошо смазанных петлях.

Его дыхание превращалось в облачка тумана в воздухе маленького предбанника за дверью. Следующая дверь перед ним открывалась в антарктическую ночь. Он аккуратно закрыл за собой дверь перед тем, как пересечь комнату. Сигнализационную систему легко обнаружить; массивный ящик громоздился на каркасе с двумя подведенными к нему проводами. Это была не сигнализация против взлома — здесь в ней не было необходимости — но сигнал в комнату управления, что наружная дверь открыта. Только они об этом не узнают. Он вытащил пассатижи и перекусил правый провод, как был проинструктирован. Затем взглянул на наручные часы.

Немногим более часа прошло с тех пор, как он покинул самолет. Очень хорошо. Он снял перчатки и надвинул капюшон на голову. Пассатижи снова отправились к карман на колене брюк, и он вытащил небольшую коробочку из-за пояса. Когда он надавил на нее, крышка отошла в сторону, открыв переключатель и единственную красную кнопку. Кирилл улыбнулся, глядя на нее, и затем снова надел перчатки.

Тяжелая дверь открылась внутрь, впустив порыв обжигающе-холодного воздуха и буранчики снежных хлопьев. Он нагнул голову и прошел несколько шагов.

Затем он поднял прибор и надавил большим пальцем на активирующую кнопку.

## 17. Атака

Высокочастотный электронный сигнал можно было хорошо услышать даже на фоне завывания ветра внутри самолета. Сержант Грут нырнул под лестницу в то же самое мгновение, когда прозвучал сигнал, выкрикивая сообщение:

— Сигнал от майора Данилова!

— Выступаем, — приказал Роб.

Атака была хорошо подготовлена: каждый солдат точно знал, что ему надлежит делать. Когда дверь распахнулась, наружу была выброшена складная лестница. Ее падение сопровождалось грохотом по обшивке самолета. Верхний конец лестницы был надежно закреплен во время ожидания сигнала, так что первый человек оказался на верхней ступеньке даже раньше, чем низ лестницы упал в снег... Остальные солдаты поспешили вниз за ним.

В неотапливаемом самолете было холодно, но снаружи отрицательная температура ударила взрывной волной. К холоду добавился ветер, что было эквивалентно температуре 60 градусов ниже ноля. Несмотря на их защитные костюмы, перчатки и лицевые маски, они ощущали удары холода, которые были достаточно сильными.

— Сформируйте отделения, — приказал Роб, — и непрерывно двигайтесь. Если вы замрете неподвижно, то скоро будете мертвы.

Круги света запрыгали по снегу. Сияющие снежные хлопья быстро пролетали в их лучах. Командиры хрипло отдавали приказания своим людям. Роб с трудом пробирался через глубокий снег за лейтенантом Резиным, который возглавлял отделение, прокладывавшее тропу. Гигантский хвост 747-го смутно виднелся над ними к темноте, когда они прокладывали путь в глубоком канале, оставленном самолетом в снегу. Они водили фонарями по блестящей поверхности позади него.

— Быстрее, — сказал Резин. — Мы можем воспользоваться следами от колес, которые мы сделали, когда пропахали борозду сюда. Но они быстро заполняются.

— Можем ли мы до конца воспользоваться ими?

— Нет, не можем. Теперь в этом направлении мы сделаем собственные тропы, пока не достигнем экрана и не найдем посадочную полосу. Мои люди — опытные лыжники из Арктического Патруля. Они в такую погоду чувствуют себя, как дома.

— Надеюсь, что вы правы. Погода действительно плохая.

— Середина лета, полковник. Мы смеемся над такой погодой.

Резин оставил одного человека под хвостом самолета на посту и с другими последовал в буран. Солдат фонарем указывал направление, куда ушли отделения, наблюдая, как они скрываются из виду. Но немного позже впереди можно было разглядеть смутный свет другого фонаря. Это была великолепная идея... если она сработает. Роб вернулся к своим людям, осознав, что было слишком поздно сомневаться в том, как они спланировали операцию. Дело сделано. Линия солдат из Сибири должна сейчас протянуться от самолета к невидимой посадочной полосе. Их огни покажут остальным безопасное место.

Но идет ли отделение солдат в верном направлении? Компасы здесь бесполезны, так как это Южный полюс. Операция зависела от опыта лейтенанта и присутствия чувства направления у его людей. Ему было лучше всего не ошибиться, или они все замерзнут раньше, чем достигнут базы чужаков.

Гигантский силуэт сержанта Грута неясно вырисовывался в темноте рядом с Робом.

— Самолет пуст, полковник. Отделения сформированы. Все присутствуют и пересчитаны.

— Олл райт. Начнем двигаться. Свет выключить, как только люди отойдут от самолета. И не разговаривать. Единственный свет, который сейчас нужен, — это свет наших русских компаньонов.

Молчаливые люди двинулись, сгибаясь под напором ветра. Роб стоял до тех пор, пока последний из них не прошел мимо, затем взмахнул своим фонарем крутым движением перед тем, как последовать за остальными.

Ночь была темная, холодная, гибельная. Роб тяжело ступал через снег, не различая ничего впереди. Он подавлял страх, который угрожал подняться и охватить его. Он должен идти в правильном направлении. Туда! Неясная точка света появилась в кромешном мраке. Он заспешил к ней и обнаружил одинокого солдата, стоявшего без движения за самолетом. Когда Роб прошел мимо, солдат указал фонарем в темноту. Там, куда он указал, не было ничего видно.

Роб начал что-то говорить, когда неясное пятно света двинулось. Солдат, должно быть, знал, что ощущает Роб.

— Видите, вдалеке свет. Вы не должны беспокоиться. Это всего лишь фонарик следующего часового. Если вы собьетесь с пути, вы должны стать и не двигаться до тех пор пока не увидите снова свет. Сейчас вы должны идти, сэр. Мне предстоит дождаться лейтенанта Резина...

Роб открыл рот, но не мог ничего придумать, что бы следовало сказать. Он одобрял эту часть плана. Резин снова пройдет по этой тропе к самолету, затем соберет своих людей и вновь вернется по этому следу, в третий раз. Если будут отставшие, его опытные северные воины обнаружат их.

— Олл райт, солдат. Прекрасно придумано.

Роб двинулся к пятну света, едва различимому в темноте, радуясь, что он здесь не один, что это не он ожидает своего офицера.

Это была тяжелая работа — пробираться через снег. Если отделение солдат, прошедших здесь, и оставило какие-то следы, то он их не увидел. Воющая пурга заполнила их сразу же, как только они прошли. Он подошел к пятну света, которое отбрасывал карманный фонарик, солдата, стоящего по колено в снегу. Роб вгляделся в темноту в поисках следующего светового ориентира. Он был далеко впереди. Движение продолжалось.

В каком-то месте этого бесконечного кошмара Роб споткнулся и упал лицом в снег. Он боролся со снегом, чтобы подняться, и вдруг почувствовал сильные руки, помогающие встать ему на ноги.

— Осталось недалеко, полковник, — сказал знакомый голос. — Всего лишь несколько сот метров. Идите по огням.

— Это вы, лейтенант?

— Полковник Хейвард, все идет в соответствии с планом. Мы натолкнулись на посадочную полосу в ее дальнем конце. Люди построены там перед самым ангаром. Лучшего не придумаешь, сэр. Я сейчас собираю своих людей. Мы будем там почти одновременно с вами.

С этими словами он растворился в темноте. Роб с трудом передвигался, пока не заметил скопление людей впереди, построенных шеренгой вдоль посадочных огней. Он подошел к ним и принял командование.

— Всего лишь в пяти шагах впереди, — сказал сержант Грут, — шторм кончается. Весь снег и ветер — на этой стороне. Точно существует какая-то штора.

— Настолько чисто?

— Не то слово — вы можете отлично видеть огни на посадочной полосе, которые протянулись в длину и теряются из виду. И огни базы.

— Я пойду взгляну. Доложите мне, как только Резин и его люди вернуться.

Грут был прав. Невидимый барьер протянулся от земли вверх, к небесам. Он шагнул сквозь него, и тут же почувствовал разницу в температуре, ветер прекратился. Здания и ангары были великолепно видны на расстоянии двух миль впереди, и серебряные формы грузовых самолетов, выстроившихся в цепочку перед ними. За ангарами — огни базы. Он повернулся, когда фигура человека также прошла сквозь барьер позади него, отряхивая налипшие хлопья снега.

— Мы все здесь, сэр, — сказал лейтенант Резин. — Один из ваших людей упал и потерял защитные очки. Мы принесли его, завязав глаза шарфом. Мы узнаем о его состоянии, когда доберемся до базы.

— Я предполагал, что будет хуже. К нему прикрепляются два человека из отделения «Дельта». Доставьте его туда сразу, как только возьмем базу. Вы видите, вон там?

— Да, полковник.

— Мы пойдем самой длинной дорогой вокруг. Вдоль барьера по периметру. Я возглавляю процессию. Когда приблизимся достаточно, то пройдем на сторону, где свирепствует плохая погода, и барьер прикроет нас... Я надеюсь, что мы минуем один из проекторов. Но я не могу разглядеть вообще какой-нибудь из них между нами и базой.

— Они должны находиться дальше отсюда, за барьером, и спрятаны в снегу.

— Есть ли идея насчет того, как найти их?

— Это легко сделать. Мои люди вытянутся в цепь. Мы обнаружим их по пути.

— Доложите мне, как только они будут найдены.

— Есть, сэр.

— Пойдемте.

Они прошли сквозь темноту, избегая посадочной полосы и отблесков огней, исчезнув снова в буране, для того, чтобы приблизиться невидимыми к базе. Они находились недалеко от базы, когда один из арктических патрульных Резина быстро подошел к Робу.

— Донесение от лейтенанта Резина. Проектор обнаружен. Я могу провести вас к нему.

— Хорошо.

Грут появился рядом с ним.

— Возьмите отделение «Эпсилон», техников и следуйте за мной.

Покрытая снегом массивная ферма неясно вырисовывалась в темноте и была высотой немного больше роста человека. Роб смел снег с соединительного узла.

— Разберите это по косточкам, — приказал он. — Вы знаете, как это сделать.

Солдаты уже устанавливали разборное укрытие над устройством, когда он уходил. Они уже получили практику в демонтаже одного из проекторов оинов, производившуюся в глубоко замороженном холодильном устройстве. Они знали, что делают. Они могли быстро отключить проектор и все сигнальные цепи, но это было лишь половиной дела, приведшего их сюда. Другая половина — находилась на базе. Это было главным заданием. Солдаты ждали в снегу молча и, когда он появился вновь, они уже были готовы. Он оглядел их и кивнул, а затем отдал распоряжения:

— Подразделение «Альфа», за мной. Остальные ждут здесь. Мы ударим по базе, пройдя через выход, расположенный в правом крыле. Это лучший вариант. Я подам сигнал, когда все будет готово.

Они быстро двинулись вперед, держа оружие наготове. Как только они приблизились, дверь широко распахнулась, и майор Данилов махнул им рукой, призывая внутрь. Роб отступил в сторону, дав людям возможность пробежать мимо него, повернулся и помигал фонариком в темноту. Он ждал до тех пор, пока новая волна людей не появилась из темноты.

В командах не было необходимости, и их никто не подавал. Каждый шаг был тщательно спланирован и отработан бесчисленное количество раз.

— Есть ли что-нибудь непредвиденное? — спросил Роб Данилова.

— Ничего. Все спокойно. Никаких подозрительных действий вокруг. Коридоры пусты.

— Хорошо.

Роб оставил свой пост, когда последний солдат пробежал мимо. Он посмотрел на два отделения молчаливых мужчин, рассредоточившихся по всей большой кухне.

— Предоставляю вам три минуты для ликвидации команды радиокомнаты, чтобы уничтожить связь. Затем мы ударим по главной нашей цели.

Он прошел вперед и остановился перед вооруженными людьми, ставшими проявлять первые признаки нетерпения. Затем указал на капрала в переднем ряду.

— Вот вы. Как вы поступите, когда увидите оина?

— Убью его, сэр!

Когда он отвечал, то поднял автомат, снабженный глушителем, и добавил спокойным голосом:

— Я из Денвера, полковник.

— Это одна из причин, почему ты выбран, сынок, — он указал на остальных в отделении. — Люди из Томска по той же самой причине. Я не хочу ни одного случайно произведенного выстрела. Я не хочу, чтобы хотя бы один наш человек пострадал, если он случайно очутится между вами и оином.

Солдаты разошлись по коридорам, двигаясь быстро, бесшумно ступая на подошвах из мягкой резины. Они собрались у входа в центр управления оинов. Глаза всех устремились на Роба, в то время, как он смотрел на свои часы.

Минуты тянулись медленно. Затем он поднял руку и рубанул ею вниз.

— Пошли!!!

## 18. Лицензия на убийство

Дверь широко распахнулась, и солдаты устремились в нее.

Освещение было тусклым, и вначале они не увидели никого. Они рассредоточились, держа оружие наготове. Держа в руках связку инструментов, в проходе внезапно появился оин. Роб только поднял свой пистолет, когда послышались торопливые хлопающие звуки позади него, и чужак упал.

Солдаты побежали. Появился еще один чужак и пронзительно закричал. Но при первых же звуках оин закрутился и упал, разорванный и истекающий кровью из дюжины ран. Затем солдаты снова рассредоточились и стали обыскивать большое помещение, вынюхивая воздух, подобно голодным псам.

— Пусто, — отрапортовал Грут. — Здесь их было только двое.

— Из этого следует, что осталось еще пять, — сказал Роб. — Выходим отсюда. Обыщем их квартиры. Я хочу, чтобы эти пятеро были мертвы. Двигаемся.

Это была не война, это была бойня. Убийство без пощады. Любая жалость, которую эти люди могли испытывать к оинам, сейчас была ими забыта. Им был дан приказ убивать, и они убивали. Они имели достаточно веские причины для того, чтобы пролить кровь, но было ли это хорошо или плохо — им некогда было рассуждать, и они работали, как машины для убийства.

Солдаты рассредоточились, обыскивая помещение за помещением. Роб заскочил в комнату, убедился, что она пуста, вышел и вновь двинулся за первой волной своих людей. Они продолжали идти по коридору перед ним. Издалека раздались приглушенные звуки выстрелов, сопровождаемые громким звоном разбитого стекла.

Дверь перед Робом распахнулась, и оттуда выбежал оин и повернулся к нему лицом. Руки его были пусты, рот широко распахнут.

— Полковник Хейвард?! — воскликнул он.

Роб узнал его. Первый чужак, встреченный им.

— Хес'бю, — сказал он, расставляя знаки пунктуации в имени сорок пятым калибром. Оружие прыгало в его руках. Тело Хес'бю дергалось при каждом попадании. Молча согнувшись вперед, он упал.

Роб постоял несколько секунд, глядя вниз на молчаливое тело на полу перед собой. Затем он перешагнул через него и двинулся в сторону большой комнаты в конце коридора. Холодный арктический ветер задувал внутрь снег через разбитое термическое стекло окна. Скорчившийся оин лежал перед окном, покрытый осколками стекла. Сержант Грут склонился над русским солдатом, лежавшим, широко раскинув руки, на полу. Он выпрямился, когда подошел Роб.

— Я слышал звуки выстрелов позади себя в холле, полковник. Это были вы?

— Да. Достал одного.

— Тогда это был номер семь. Со всеми покончено. Ситуация прояснилась.

Роб посмотрел в широко распахнутые глаза мертвого солдата. Его грудная клетка была сожжена, а парка до сих пор еще тлела.

— Всего лишь несчастный случай, — сказал Грут спокойным тоном. — Эта тварь срезала его. Он выпустил почти целую обойму, взял оина и окно за ним. Но он был мертв еще до того, как спустил курок.

— Тогда слава ему!

Сказав эти слова, Роб почувствовал сильную усталость, но он проигнорировал это чувство и собрался.

— Мы устроим штаб в комнате управления. Доставьте тела туда же. Я хочу получить рапорты от каждого отделения. Двинулись.

Вот это была работа! Роб не позволил себе торжествовать до тех пор, пока не услышал все рапорты. Радио молчало. Оины были истреблены полностью. Ни один из них не успел добраться до какого-нибудь прибора, который мог быть коммуникатором. Потери атаковавших состояли всего из одного человека. Когда рапорты были приняты, Роб перешел в радиокомнату, где их собственный оператор уже настроился на нужную частоту. Роб упал в кресло и взял микрофон.

— Хейвард на связи.

— Докладывайте, — это был голос генерала Беллтайна — Генерал Соболевский также слушает вас.

— Полный успех. Семь мишеней. Все взяты до того, как успели выйти на связь. База полностью занята.

— Поздравляю! Работа сделана великолепно. Есть ли дополнительная информация?

— Пока нет. Команда снаружи до сих пор работает, и от них еще не поступало докладов. Но мы не касаемся оборудования оинов внутри базы до прибытия специальной команды. Каков их статус?

— Они в воздухе и двигаются по расписанию. Должны приземлиться у вас примерно через пятнадцать минут.

— Я начну вывозить персонал базы, как только прибудут самолеты. Мы эвакуируем их всех ко времени, когда группа ученых закончит свою работу.

— Пока что вы действовали отлично. Мы подадим рапорт о случившемся в вышестоящие инстанции. Связь останется открытой до тех пор, пока мы не услышим от вас о следующей фазе операции.

Роб положил микрофон и сделал глубокий вдох. Первый шаг произведен. Но они должны действовать чисто, не оставляя следов своего пребывания, если все не пройдет гладко.

— Чашку кофе, сэр? — произнес голос.

Роб заморгал при виде парящего сосуда, который радиооператор протягивал ему.

— О, мой бог, конечно, да! Это великолепная идея...

Он успел сделать только первый большой глоток, когда в комнату ворвался посыльный.

— Команда техников возвращается, полковник!

Сосуд ударился об пол и разбился, когда Роб выходил за дверь. Группа людей в комнате управления, до сих пор облепленная нерастаявшим снегом, повернулась при его появлении. Капитан, возглавлявший команду, шагнул вперед.

— Ну что, чего-нибудь добились? — спросил Роб.

— Нет, сэр. Там ничего нет.

— Не думаю, что понял вас.

— Ничего. Только то, что я сказал, полковник Хейвард, — сказал он смущенным тоном.

— Что вы имеете в виду?

— Мы не понимаем этого сами, сэр. Мы открыли эту штуку без проблем. Точно такая же, как собранная из деталей, произведенных на наших заводах, с которой мы работали. Но там, внутри, ничего нет... Нет задающего генератора в самом проекторе или других цепей в контрольном ящике. Только соединения, где входящие и выходящие цепи присоединяются к следующему проектору. Это остановило нас, полковник, и это не имеет смысла. Вместо того, чтобы вернуться, что заняло бы, конечно же, некоторое время, мы прошли вдоль трассы кабелей к следующему проектору. Та и то же самое. Ничего. Пустота...

— Вы имеете в виду, что эти штуки... Они всего лишь манекены?

— Обследованные нами — определенно. Только груда металла. Я хотел бы получить разрешение взглянуть на некоторые из них еще раз. Лейтенант Резин и его люди обнаружили следующую группу проекторов. Возможно, там нам повезет больше.

— И, возможно, вы не...

Роб опустился в ближайшее кресло, прокручивая это открытие в мозгу. Манекены? Но он видел стрельбу из этих проекторов... Или нет? Он поднял голову и осознал, что команда техников до сих пор ожидает приказа.

— Да. Откройте еще два. Только два. Затем доложите мне, как только дело будет закончено.

Он едва заметил уход людей. Что бы это значило?.. Что в действительности видел он в тот день, когда они воевали с флотом блеттеров? Он видел машины, слышал боевые рапорты, затем видел голографическую проекцию битвы, чувствовал, как проекторы открыли огонь, и видел потрясающий эффект, который они оказали на северное сияние.

— Почему... грязные ублюдки!!! — сказал он громко с внезапным пониманием. — Они сделали это снова!

Роб сидел в тишине, взвешивая факты один за другим, не замечая шума вокруг себя. Он был снова возвращен к действительности, когда услышал, что произносят его имя.

— Самолеты приземлились, полковник, — сказал сержант Грут. — Такси уже подано.

— Хорошо. Как только они заправятся, я хочу, чтобы все люди с базы были на борту самолета номер один. За исключением операторов. И все наши люди должны также уходить, за исключением «Альфы», «Беты» и «Дельты». Как только все будут на борту, самолеты должны взлететь. Что с телами оинов?

— Все сложены на их территории.

— Хорошо. Я хочу, чтобы вы персонально привели сюда команду штатских, как только они покинут самолет.

Команда ученых состояла из двенадцати человек. Ее возглавляли профессор Тиллштен и доктор Ликофф. Они потирали руки от предчувствия удовольствия, когда входили в комнату управления. Открыв ящики с инструментами, они хотели начать, но Роб остановил их перед тем, как они коснулись хотя бы одного из аппаратов.

— Пожалуйста, послушайте. Используйте перчатки, когда будете разбирать механизм оинов. Если вам необходимо коснуться чего-нибудь голыми руками, удостоверьтесь, что вы затем стерли отпечатки пальцев. Разбирайте только, если вы полностью уверены, что можете собрать это снова.

— Мы знаем все это, — перебил его Ликофф. — Мы великолепно проинструктированы, полковник.

— Хорошо. Но вы должны пройти инструктаж снова. Это военная операция, и мы придерживаемся строгого графика. В вашем распоряжении ровно час на проведение необходимых исследований. Поэтому через полчаса вы должны приступить к сборке. Ни одна часть или соединение не должны остаться, когда вы соберете все снова. Мы не хотим, чтобы остались следы нашего пребывания здесь. Когда вы закончите, вся зона будет взорвана. А сейчас, начали. Профессор Тиллштен, могу я переговорить с вами?

— Это замечательно, замечательно... — сказал Тиллштен, наблюдая, как техник взялся за изучение механизмов чужаков.

— Мы уже открыли некоторые важные факты, — сказал Роб. — Команда моих техников разобрала один из больших лучевых проекторов.

— Это очень хорошие новости. Где электронные части?

— Их нет. Они не существуют. Проекторы — всего лишь манекены, в них отсутствуют какие-либо внутренности.

Тиллштен заморгал, затем покачал головой в изумлении.

— Я не уверен, что понял вас.

— Я думаю, что мы снова столкнулись с трюком. Я подвожу вас к мысли, что битва, свидетелями, которой мы стали здесь, была всего лишь спектаклем. Проекторы — пустышки. Таким образом они не могли вести огонь. Эффект, который мы наблюдали визуально, тоже говорит об этом. Все подстроено. Точно так же, как устройство, которое заставило северное сияние сойти с ума. Это усилитель электромагнитных волн какого-то типа, точно не могу указать.

— Это невозможно. Все это не могло быть фальшивкой. Вы же были на Луне и видели там крепость блеттеров.

— Да, я был. Она прибыла туда, это мы видели. Но была ли битва, которая стремилась предотвратить это прибытие, или оины только фальсифицировали ее, чтобы добиться нашего сотрудничества? Нам было сказано так много неправды, мы видели так много продемонстрированной лжи, что не имеем представления, где сейчас находится истина.

— Нет... Мы не можем... Таким образом, даже еще более необходимо сейчас, чтобы мы изучили эти машины и обнаружили, каким образом они работают. Нам необходимо больше времени...

— Невозможно. График должен строго выдерживаться.

— Он может растянуться немного, я уверен.

В ответ Роб улыбнулся.

— Он не может растянуться, так как вы не знаете, что случилось перед вашим прибытием. Мы перебили всех оинов, которые находились здесь...

Он проигнорировал широко раскрытый от ужаса рот Тиллштена и продолжил:

— Это не должно никогда обнаружиться ни при каких обстоятельствах, или весь мир последует дорогой Денвера. Весь персонал будет эвакуирован. Таким образом, они не будут способны описать, что в действительности произошло. Как только вы отбудете, моя команда взорвет оинов, их машины и трупы. Вина будет возложена на одного человека, одного из наших, того, кто был убит в этой акции. История прикрытия такова: он силой проник на борт одного из самолетов, что послужило причиной катастрофы и взрыва. Обо всем этом позаботятся сейчас. Он сошел с ума. Уничтожил оинов и был убит сам. Разрушения будут настолько велики, что целая база эвакуируется. Когда они прибудут сюда, они обнаружат только команду моих людей. Все они будут хорошо натасканы на эту историю. Вы понимаете сейчас, почему мы не можем отсрочить время?

— Все это — безумие!.. Риск!!!

— Возможно. Но это необходимо сделать. Сейчас слишком поздно плакать над убежавшим молоком. Все, что нам сейчас остается делать, — это следовать версии и надеяться, что все пройдет, как запланировано.

Роб повернулся к сержанту Груту, который в этот момент зашел в комнату управления.

— Первый самолет загружен, полковник, — отрапортовал он. — Сейчас вырулил на взлетную полосу.

— Хорошо. Взрывное устройство?

— В готовности, в момент нашего с вами разговора подключают провода.

— Тогда все идет прекрасно. Запланированная финальная часть...

Майор Данилов ворвался в распахнутую дверь.

— Все пропало! — заорал он. — Первый воздушный лайнер не может взлететь. Он остановился на взлетной полосе.

— Почему?! — спросил Роб, внезапно содрогнувшись в страшном предчувствии.

— Посмотрите!

Он подошел к окну и застыл, как только выглянул наружу.

На взлетной полосе вытянулся ряд огней. 747-й стоял в дальнем конце этой линии. Турбины работали, снежная поверхность плавилась под ними от реактивных выхлопов, но самолет не двигался с места.

Гигантская черная глыба космического корабля оинов опустилась перед ними, блокировав взлетную полосу.

## 19. Путь назад отрезан

Роб ничего не сказал. Только стоял, застыв, и смотрел на корабль чужаков в течение нескольких секунд. Затем резко повернулся и ткнул пальцем в направлении остальных.

— Мы вынуждены импровизировать. Имеются какие-нибудь предложения?

Он ждал, а в зале повисла тишина. Одна, две, три секунды. Ничего. Он должен сделать это сам.

— Олл райт. Первое: собрать инструменты... Нет, не беспокойтесь, у нас не осталось для этого времени. Всем покинуть помещение. Майор, вы знаете эту базу. Выведите этих людей побыстрее и держите их вне поля зрения где-нибудь. Прямо сейчас!

Он повернулся к Груту и, направив на него палец, скомандовал:

— Взорви эту комнату, и чем скорее — тем лучше. Взорви все тела оинов и всю их механику. Я не хочу, чтобы здесь остались следы нашего пребывания. Только оставь единственное тело солдата, на которого будет возложена вина за случившееся.

Выгорит ли дело? Он не знал. Но он знал, что должен попытаться что-то сделать. Невыносима была сама мысль о бедствии, которое случится, если их попытки провалятся. Оины... Что они сделают? Он снова прыжком достиг окна. Вид за стеклом не изменился. Самолет стоял в конце взлетной полосы. Космический корабль до сих пор блокировал его взлет.

— Взрыв подготовлен, — отрапортовал сержант Грут.

— Пошли. Взрывай, как только мы покинем помещение. Затем раздобудь какой-нибудь транспорт и встреть меня на выходе на взлетное поле.

Они побежали. Роб едва успел выйти в радиокомнату, как взрыв потряс здание, почти сбив его с ног. Поток пыли сорвался с потолка.

Радиооператор испуганно повернулся к нему.

— Что все это...

— Молчи. Вызови диспетчера. Скажи ему, чтобы увел самолет со взлетной полосы и поставил обратно к ангару.

Он схватил телефонную трубку.

— Генерал?

— Я здесь, и...

— Большие трудности, сэр. Приземлился корабль оинов. Самолеты еще не успели взлететь. Мы взорвали вещественные доказательства. Я сейчас собираюсь выйти к оинам. Нужно попытаться купить их на новую историю. Держите все в состоянии боевой готовности.

Он швырнул трубку до того, как у генерала появился шанс ответить. Майор Данилов ждал в холе снаружи.

— Ученые удалены из здания, — сказал майор, — но каждому оставшемуся на базе известно, что случилось. Если оины начнут разговаривать с ними...

— Мы должны остановить их. Сбить их со следа. Поедем к их кораблю вместе со мной. Мы должны найти способ удостовериться, что они не доберутся сюда до тех пор, пока мы не будем готовы встретить их.

— Взять с собой отделение?

— Вооруженная поддержка? — он остановился, чтобы подумать. — Да, возможно, хорошая идея. Мы не можем использовать против них силу, но мы позволим им увидеть только то, что хотим. Здесь опасно. И мы собираемся защитить их. Я должен убедить их, что это все для их же собственной безопасности. Надо удержать их внутри корабля. Возьмите своих людей.

Сержант Грут ожидал в одном из транспортных средств для перевозки персонала на взлетном поле... Это был модифицированный пятитонный грузовик, изолированный от холода и снабженный скамейками внутри. Роб указал на него.

— Майор, доставьте ваших солдат сюда. Сидите, пригнувшись, чтобы вас прикрывал борт. Держите грузовик между нами и кораблем в случае, если мы находимся под наблюдением. Все должны соблюдать спокойствие и быть вне поля зрения. Вы поедете в кабине вместе со мной. Пошли.

В кабине грузовика было тепло, всего несколько минут назад он находился в обогреваемом гараже, и большой вентилятор быстро рассеял холод, который просочился в открытую дверь. Они проехали мимо 747-го, который возвращался в ангар. Теперь между ними и кораблем не осталось никого.

— Похоже, люк открыт, — сказал Кирилл.

— Лечь на пол! — приказал Роб. — Остановите грузовик так, чтобы дверь открылась в сторону входа в их корабль. Держите оружие наготове, когда мы выйдем и будем говорить. Наши руки будут пусты, но необходимо показать им нашу силу для того, чтобы расставить все точки над "i".

Дверь открылась сразу же, как только грузовик остановился перед двумя оинами, закутанными в тяжелую материю, которые только что вышли из открытого люка корабля. Роб спрыгнул на бетон, его по пятам сопровождал Кирилл. Полковник узнал возглавляющего. Озэр'о, командующий делегацией на Земле.

— Здесь были некоторые трудности, — начал Роб, но Озэр'о перебил его:

— Мы приняли сигнал тревоги с этой базы. Но мы не можем вступить в контакт с нашими людьми. Мы видели взрыв. Вы объясните нам все, пока доставите нас к базе.

— Я сказал, что здесь были трудности. База подверглась атаке. Террористы. Мы не знаем, сколько их. У нас здесь солдаты, чтобы очистить от них...

— Доставьте нас сейчас же.

Он двинулся вперед, и сопровождавший его шея на шаг позади. Ни Роб, ни Кирилл не пошевелились.

— Боюсь, я не могу позволить такого, — сказал Роб. — Моя обязанность — защитить вас. Как только я получу рапорт, что зона очищена, мы сможем войти. До тех пор я настоятельно требую, чтобы вы оставались в корабле.

Озэр'о зашипел в гневе:

— Я понимаю это так, что вы пытаетесь остановить меня? От входа в мою собственную базу? Вы понимаете то, что вы делаете, человек?

— Я надеюсь, что вы не ошибаетесь, думая так. Там для вас слишком опасно.

Оба чужака имели прорези в тяжелой верхней одежде, через которые были протиснуты руки. Локти их были плотно прижаты к телам из-за холода. Роб видел сотрясающую их тела дрожь. От холода или по какой то другой причине. Ситуация зашла в тупик. Люди не могли отодвинуться, оины же определенно намеревались пройти. Наконец, Озэр'о повернулся и сказал:

— Возможно, вы правы, полковник Хейвард. Мы подождем внутри корабля, спасаясь от холода, до тех пор, пока вы не будете готовы.

Он сказал что-то на своем языке стоящему рядом с ним оину. Пока он говорил, Кирилл наклонился и взял Роба под руку.

Он навалился на него всем своим весом, заставив упасть на бетон и крича в то же время:

— Уничтожьте их! Они хотят открыть огонь!

Оба они резко повернулись. В их руках появилось лазерное оружие, готовое...

Но оины были отброшены назад, крутящиеся и падающие, в то время, как пули разрывали их тела, вбивая в грунт.

Сержант Грут рванулся из грузовика, продолжая стрелять в чужаков, по пути отбросив ногой их оружие.

— Я слышал, что он сказал другому! — кричал Кирилл. — Он приказал убить нас, потому что их предали.

Внезапно, вспыхнувшее пламя, метнулось из открытого люка, стремясь сжечь русского.Грут оттолкнул его, ответив на огонь, и майор упал, стреляя в открытое отверстие. Грут побежал вперед, сея смерть из своего автомата по мере продвижения.

— Захватите корабль! — заорал Роб. — Вперед!

Судьба лишила их какого-либо другого решения этой задачи. Все — что он мог сейчас предпринять — это попытаться захватить корабль.

Русские солдаты стали прыгать из кузова машины, крича и ругаясь на бегу. Роб рванулся вперед, стреляя из пистолета, в то время, как Грут метнул свое тело в корабль через люк... чтобы быть перерезанным острым лучом огня. Он согнулся и рухнул...

Крышка люка стала медленно закрываться.

## 20. Пленники

Сержант Грут упал, зависнув наполовину внутри корабля, наполовину снаружи. Кровь хлестала из него. Его одежда тлела, но он еще жил. В то время, как Роб бежал к нему, он увидел, что сержант зашевелился и нечеловеческим усилием потянул к себе автомат.

Он поднял автомат в то самое мгновение, когда люк закрылся. Нижний конец люка уперся в дуло оружия, приклад прижало к порогу. Механизм завыл в протесте, и дверь остановилась в своем движении, удерживаясь открытой автоматом. Мертвые руки сержанта крепко сжимали цевье.

Роб уже был у люка. Его 45-й в руке стрелял в ответ на огонь одного из оинов внутри корабля. Существо упало, и почти сразу же последовали хлопки выстрелов над головой Роба, и первый из русских солдат перепрыгнул через него, быстро стреляя. Его огонь служил прикрытием второму солдату, который с трудом протиснулся в полузакрытую дверь.

Сделав это, он поднял свой автомат, чтобы быть перерезанным сверкающим лучом, бившим изнутри корабля. Но другой солдат занял уже его место.

Капрал схватил Роба за плечо и оттащил в сторону, держа его в безопасной зоне, в то время как штурмовали люк. Роб пытался освободиться, затем вставил новую обойму в свой 45-й и призывно закричал:

— Убейте их, если они вооружены! Убейте их, если они находятся рядом с каким-нибудь прибором контроля. Но возьмите пленных. Нам нужны, по крайней мере, хотя бы один — два пленных!

— Я прослежу за этим, полковник, — сказал капрал, освобождая Роба от своей хватки и последовав за остальными в корабль.

Роб пролез через отверстие сразу вслед за ним.

Как только оборона оинов на выходе была подавлена, сопротивление прекратилось. Несколько чужаков в глубине корабля были вооружены. Их убили. Солдаты носились по кораблю, подобно ветру смерти. Роб перешагивая через тела на своем пути по коридору. Он обнаружил еще больше тел в рубке управления.

— Я устрою свой штаб здесь, — сказал Роб двум солдатам, поставленным у входа. — Пройдите в корабль. Сообщите сержантам. Двигайтесь.

Они отсалютовали оружием и быстро ушли. Роб отодвинул ногой истекающий кровью труп оина на полу и сел в кресло перед пультом управления. Сейчас, когда настало время подумать, он ощутил холодок страха перед тем, что они натворили. Они поступили, как и подобает солдатом, подчиняясь инстинкту самосохранения. Обстоятельства были таковы: защитить себя и убить врага. Но не убили ли они также и Землю? Он поднял глаза, когда в дверь вошел медик. Он осторожно поддерживал майора Данилова, который был перебинтован от плеча до пояса.

— Кирилл! Я думал, что ты...

Данилов утомленно поднял руку, тяжело опустившись в свободное кресло.

— Если быть искренним, Роб, то я тоже так думал. Но теплая одежда послужила некоторой защитой. У меня сгорела часть кожи, но ничего, более серьезного не произошло.

— Мы овладели кораблем?

— Мы скоро об этом узнаем. Я послал людей.

— Принимайте это через час, майор, — сказал медик, сунув в руки Кириллу какие-то белые пилюли. — Действие сделанного мною укола скоро пройдет. Здесь могут быть и другие пострадавшие...

Он повернулся и вышел. В это же время появился другой солдат, крикнув от двери:

— Корабль захвачен!

— Это все-таки случилось, — сказал Кирилл.

Роб кивнул.

— Возможно, судьбой предопределено всей операции окончиться неудачно. Но мы использовали свой шанс.

Начали прибывать рапорты. Корабль был очищен. Потери были невелики, так как очень немногие из чужаков были вооружены. Затем очередной посланник доставил сообщение, привлекшее их внимание:

— Несколько чужаков заперлись и до сих пор живы, полковник. Они закрылись в отсеке. Они хотят разговаривать с командиром.

— Они говорят по-английски?

— Похоже на то.

— Проводите меня туда. Майор, принимайте командование до моего возвращения.

* * *

Указанный отсек находился в корме корабля. Дверь высокая и массивная. Наиболее вероятно, что это было машинное отделение. Мертвый оин валялся мешком у стены, два солдата повернули головы, когда появился Роб. Один из них указал на панель рядом с дверью.

— Это какое-то переговорное устройство, полковник. Они разговаривают с нами через него.

— Кто сейчас там? Это офицер?

Голос заскрежетал из-за забранного решеткой углубления.

Род подошел ближе к нему.

— Это полковник Хейвард. Я здесь являюсь старшим офицером.

— Я знаю вас, полковник. Почему вы убиваете нас? Такая ужасная смерть...

— Ваши люди первыми начали стрелять в нас. Мы всего лишь ответили на огонь. Мы только защищали себя. Вы хотите сдаться?

— Не убивайте больше!

— Если вы не вооружены, вам не будет причинен вред. Я даю вам в этом слово.

— Здесь есть один пистолет.

— Откройте дверь и пропустите его через щель. Но помните, что мы будем стрелять при любой попытке воспользоваться им.

— Нет. Не стреляйте. Мы открываем дверь.

Солдаты подняли автоматы, и прицелились, когда зажужжал скрытый механизм и дверь приоткрылась на несколько дюймов. Затем она остановилась. Трясущаяся рука появилась в образовавшейся щели, держа лучевой пистолет за ствол. Он со стуком упал на палубу. Роб отбросил его ногой в сторону.

— Покажитесь сами, — сказал он. — Мы не намерены более убивать.

Оин медленно двинулся вперед, так что стал виден. Его руки были подняты, рот открывался и быстро закрывался. Капюшон сбоку от головы трепетал, когда он говорил.

— Смотрите, я сдался, — сказал он, — остальные также сдались. Нас шесть. Мы всего лишь рабочие машинного отделения. Не солдаты войны. Не убивайте нас.

— Вы получили мое слово относительно этого. Сейчас откройте дверь полностью.

Оин задрожал — был ли это страх? И голос его тоже затрепетал.

— Оружия нет. Но даже если вы рассердитесь за то, что увидите, вы не убьете нас...

О чем говорит эта тварь?

— Вы уже получили мое слово. Больше не будет стрельбы. А сейчас открывайте.

Оин выкрикнул через плечо команду, затем слегка отступил назад от двери, когда та открылась шире. Роб прижался к стене, его пистолет был наготове. Два солдата упали плашмя на пол, готовые также открыть огонь. Дверь открылась полностью.

Роб взглянул на шестерых чужаков и понял, почему оинами владел такой страх. Он медленно опустил пистолет, затем сунул его обратно в кобуру.

— Держите этих пленных здесь, — приказал он солдатам. — Не причиняйте им вреда. Не позволяйте им прикасаться к какой-нибудь аппаратуре. Я скоро приду.

Он повернулся и направился в комнату управления, медленно шагая и размышляя на ходу, что делать дальше. Там было сейчас еще больше солдат, возбужденно переговаривающихся после напряженного боя. Они притихли, когда он вошел.

— Майор Данилов, — сказал Роб, — вы можете взять на себя командование до тех пор, пока я не пришлю смену?

— Да. Без проблем.

— Хорошо. Я доложу генералу Беллтайну сразу же. Я пришлю вам подкрепление, медиков, машину скорой помощи и немного транспорта. Я мог бы остаться, но мое донесение имеет первостепенную важность. У нас есть пленные. Шесть чужаков, которые заперлись в машинном отделении. Я должен доложить по этому поводу.

— Они заговорили?

Роб остановился в дверях, криво усмехнулся.

— В этом нет необходимости, — сказал он. — Достаточно одного взгляда на них. Они составляли экипаж машинного отделения. Шесть существ, как я уже сказал.

Роб набрал побольше воздуха.

— Трое из них — оины, но остальные трое — заклятые враги оинов, блеттеры. Они не были пленными или чем-нибудь в этом роде. Они работали вместе. Плечом к плечу.

## 21. Ультиматум

— Полковник Хейвард, я хочу выразить решительный протест относительно того, как вы обращаетесь с нами.

— Профессор Тиллштен, доктор Ликофф, пожалуйста, выходите. Не желаете ли кофе? Свежезаваренный.

— Всего лишь непринужденно посплетничаем.

Тиллштен был зол, его кожа пылала жаром вечных огней, его седые волосы стояли на голове дыбом.

— Вам не удастся так легко отделаться от нас!

— Конечно же, нет джентльмены. Но я налью немного кофе для себя. Снаружи сейчас немного прохладно.

Он налил также чашку и для Кирилла, но увидел, что глаза русского офицера закрыты: тот откинулся на спинку кресла, заботливо поставленного для него. Они вчетвером были единственными в холле. Предотвращающие потери тепла окна выходили в темную антарктическую ночь. Роб указал на эти окна, и два ученых на время забыли свой гнев, захваченные зрелищем темного корабля оинов на летном поле, за окном.

— Все, что мы знаем — это слухи, — сказал Ликофф. — Кто-то сказал, что там был бой, бой с оинами. Вы атаковали их корабль...

— Позвольте мне рассказать по порядку о том, что случилось с тех пор, как я в последний раз видел вас. — Роб подул на кофе, затем сделал большой глоток. — Они успели подать каким-то образом сигнал тревоги, когда мы напали на них. Корабль прилетел в ответ на этот призыв. Конечно прилетев, они были правы, но мы не могли им сказать об этом. Майор Данилов и я вышли поговорить с ними. Мне неприятно сообщать, но наши переговоры были не слишком удачны. Они пытались убить нас...

— Это ужасно!

— Это было ужасно. Нам повезло, что все повернулось так, как это произошло. Мы — профессиональные солдаты, что, конечно же, не значит, что нам легко убивать. Был бой, который кончился, когда мы захватили их корабль.

Гнев Тиллштена испарился.

— Ваш рассказ свидетельствует о том, что вы своими действиями угрожаете миру всей Земли... будущему всего человечества, ввязавшись в стычку с оинами.

Ответ Роба был столь же холоден.

— Именно это я и утверждаю. И, выиграв эту стычку, возможно, гарантировали будущее человечеству. Мы завладели кораблем. Мы понесли некоторые потери, так же, как и они.

— Вы ненормальные! — закричал Ликофф. — Вы собираетесь уничтожить нас всех. Они будут мстить, их разрушительные бомбы...

— Пока еще не упали. С тех пор, как их корабль приземлился, мы не имели другого официального контакта с ними. Конец, возможно, близок, джентльмены, но он еще пока не наступил. Я разговаривал с Объединенной Ставкой, и их представители сейчас на пути сюда. Они приказали мне проинформировать вас об этом. Задача состоит в том, чтобы вы изучили корабль сразу же. Это, возможно, счастливое стечение обстоятельств, в котором мы так отчаянно нуждаемся, чтобы понять их технологию. Мои люди ожидают на борту крейсера, чтобы провести вас туда, где, как мы думаем, расположен склад запасных частей. Я думаю, там можно отыскать любую деталь. К тому же, исследуйте работу оборудования.

— Не надо объяснять, как нам делать нашу работу. — Тиллштен выплевывал каждое слово. — И зачем вам беспокоиться, если миру скоро придет конец?

— Не слишком скоро, — сказал Роб спокойно. — Я не сказал вам еще, что помимо всего вышеперечисленного, мы обнаружили на борту корабля экипаж. Персонал машинного отделения состоял из обеих групп чужаков: оинов и блеттеров. Блеттеры, их заклятые враги, не были рабами или пленниками, они просто работали плечом к плечу.

— Я не понимаю, — доктор Ликофф был поставлен в тупик. Он моргнул через толстые очки. — Позвольте...

— Позвольте тогда расшифровать мне. Нас обманули. Мы знали, что две группы чужаков говорят на одинаковом языке, но я не мог понять, почему. Теперь мы знаем. Они работают вместе. Возможно, они делят ту крепость на Луне. Из чего следует, что все вторжение, все, что случилось, — все это было гигантской комбинацией, обманом, так же, как и весь их рассказ о войне между двумя расами. Корабль, который приземлился в Центральном Парке, был подтасовкой. Защитное оборудование здесь — фальшивка. Генераторы — всего лишь груда металла. Точно так же, как и «битва» в космосе — фальсификация. Нас надули, и надули очень прилично.

— Но города... — запротестовал Тиллштен. — Денвер, Мец, Томск? Они были уничтожены. Миллионы убитых. Это уже не жульничество. Почему это было сделано?

Роб сейчас улыбался, даже не осознавая, что ударил тяжелой кофейной кружкой по столу.

— Вы правы. Это не уловка, не хитрость. Это было хладнокровное убийство. Они сделали так, чтобы убедить нас в серьезности войны. И мы были убеждены вполне достаточно. Вот почему я не чувствую вины или угрызений совести насчет того, что мы здесь совершили. Достаточно было убито наших. Меня не беспокоит то, что некоторые из них отправились той же дорогой.

— Но они разбомбят наши большие города! — запротестовал Ликофф.

— Почему? — спросил Роб. — К чему им беспокоиться? Я знаю, что вы умный ученый и гораздо более грамотный, чем туповатый солдафон, вроде меня. Так что вы должны понять, что они ничего не достигнут, уничтожив нас. Мы знаем о них, знаем, что эти две расы не ведут галактическую войну. Мы знаем сейчас, что они союзники. Я не говорю, что угроза бомбежки не может существовать вновь в будущем. Но мы в безопасности на некоторое время, до тех пор, пока не переговорим с ними. Вот почему нам нужна любая информация, какую вы сможете выкопать из этого корабля. Так что, если вы не возражаете, приступайте к работе. Мы обсудим эти важные вопросы позже. Я сожалею, что вы нашли этот способ общения оскорбительным, но я вынужден был так действовать по причине крайней необходимости. Следующий шаг за вами. Пожалуйста, сделайте все, что возможно сделать, пока у нас есть время.

Профессор Тиллштен запротестовал сначала, а потом призадумался.

— Вы правы. Нам не следует терять времени на аргументы. Я сообщу о моих выводах по поводу этого безумного и абсолютно тупого дела позднее. Сейчас мы вернемся к работе.

Он развернулся на каблуках и вышел.

Когда дверь хлопнула, закрываясь, Кирилл открыл один глаз и вздохнул.

— Вы слышали все? — спросил Роб.

— Да. — Но я чувствовал себя слишком утомленным, чтобы быть втянутым в этот разговор. Вы сделали все достаточно хорошо и без моей помощи.

— Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно! Достиг наивысшего уровня. Док воткнул в меня так много иголок с наркотиками, что я чувствую себя подушкой для булавок. Обычная пересадка кожи, как он сказал. Но на время мокрые компрессы сделают свое дело.

— Вы должны находиться в госпитале.

— Я буду там... Но не раньше, чем все закончится. Жаль вашего сержанта...

Роб посмотрел на дно кофейной чашки и кивнул.

— Грут был классным парнем. Он спас нас всех, возможно, весь этот чертов мир — на пути в небытие. Если мы переживем все это, я собираюсь сделать все, что от меня зависит, чтобы он получил от Конгресса медаль Чести.

— И орден Ленина. Он будет первым человеком и, возможно, последним, получившим высшие награды от обеих стран.

— Так сделаем это! — подобная мысль пришлась по вкусу Робу. В особенности, русская награда... Это наделает много шума в его родном городе на юге Африки.

Яркие лучи света прорвались в темноту снаружи, и они оба повернулись, чтобы посмотреть, как сверхзвуковой реактивный лайнер опустился через защитный экран и загремел над посадочной полосой. Пронзительный визг реактивных турбин усилился, самолет с шумом замер в воздухе.

— Пойду взгляну на посадочную полосу, — сказал Роб. — Им придется садиться круто с противоположной стороны, но места по-видимости хватит. По крайней мере, на этой стороне барьера нет ветра.

Несколькими минутами позже посадочные огни снова появились, и самолет стал садиться внутри невидимой занавески, которая отсекла плохую погоду от посадочной полосы. Здесь места было не слишком много, но пилот попался опытный: самолет, встав на дыбы, резко замер, добрую сотню ярдов не докатившись до преграды на посадочной полосе.

— Их надо привести сюда, — сказал Роб. — И у меня такое ощущение, что весь этот бардак должен, наконец, разрешиться.

Генерал Беллтайн ввалился в дверь вместе с генералом Соболевским, следовавшим за ним по пятам. Надя Андрианова вошла последней, спокойно закрыв за собой дверь.

— Что нового произошло с тех пор, как мы в последний раз разговаривали? — спросил Беллтайн.

— Ничего, сэр. Контактов с врагом не было. Команда ученых сейчас в корабле, как вы и приказывали.

— Мы приняли от них сообщение через станцию в Сибири. Мы приставили вооруженную охрану к чужаку, находившемуся там. Он был возбужден, особенно, когда получил последнее сообщение от командующего крепостью на Луне. Оно очень краткое. Надя, прочитайте его.

Надя достала кусок бумаги.

> — «Сожалеем о насилии, имевшем место на антарктической станции. Прекратите там ваши операции, и ваши города будут спасены от уничтожения».

Она подняла глаза.

— Сообщение не подписано?

Беллтайн мрачно кивнул.

— Козлята сняли перчатки. Это открытая угроза. И хотя она не подписана, мы уже знаем, что оба народа чужаков действуют совместно.

— Вы намерены следовать инструкциям? — спросил Роб.

— Ни коем случае! — ноздри русского генерала раздулись от гнева. — Объединенная Ставка согласно с этим. Это блеф, чтобы связать нам руки, и он не должен сработать. В нашем распоряжении их корабль, и мы намерены держать его до тех пор, пока не получим в ответ что-нибудь вразумительное. Мне сейчас необходим каждый солдат, которого мы имеем. Я направлю их либо в корабль, либо расположу около него. Это штука — наш козырь в руке.

Роб схватил телефонную трубку и отдал приказ:

— Половина солдат — в корабль, другая половина, используя транспорт, устанавливает оборонную линию вокруг корабля. Часовые снаружи будут меняться каждый час.

Надя подошла к нему, когда он опустил трубку. Кирилл с жаром отчитывался перед генералом Соболевским о захвате корабля чужаков. Роб воспользовался этой возможностью, чтобы поговорить с Надей.

— У нас были кое-какие потери, — сказал он.

Она кивнула.

— Я слышала. Бедный Грут.

— Он умер точно так же, как и жил. Профессиональный солдат. Мы не должны сожалеть о нем.

— Почему бы и нет? — ее голос внезапно наполнился гневом. — Я не солдат. Я не убиваю людей. Я не люблю убивать. Я даже не люблю хватать людей таким способом, каким вы управились со мной на Луне. Если бы вы, люди войны, не совершили эту кошмарную операцию, он и другие были бы до сих пор живы.

— И мы до сих пор находились бы в неведении относительно всей этой идиотской войны. Вы не отдаете себе отчета, что мы снабжали радиоактивными элементами тех же существ, которые разбомбили наши города, уничтожили миллионы наших людей. Подумайте об этих убийствах, если убийства беспокоят вас.

— Вы не знали об этом, когда шли на риск...

— Открытие действительных фактов оправдало риск. Вы сознаете это? Как сказал генерал, это совершенно новая игра в карты. И мы владеем тузом...

— Хейвард! — оборвал генерал Беллтайн. — Они здесь!

Все подбежали к окну. Кольцо из транспортных средств окружало космический корабль чужаков. Солдаты, занявшие оборону, были не видны за их укрытием. Другой корабль чужаков, гораздо более маленький, медленно парил над головами. Он подлетел к приземлившемуся кораблю, затем вновь удалился, двигаясь вдоль ряда самолетов перед ангаром, и медленно отпустился на грунт перед ними.

— Я пойду туда, генерал, — сказал Роб. — Мне потребуется с собой радист. Здесь должна быть установлена другая рация. Я передам ваши инструкции им. Могу я идти?

Младший офицер не может указывать старшему по чину, что ему делать. Но он может намекнуть на то, как ему поступить. Особенно, когда намек соответствует военным традициям не посылать офицеров, занимающих высокие должности, на открытые переговоры с врагом. Беллтайн взглянул на русского генерала, который коротко кивнул.

— Сделайте так, — приказал Беллтайн. — Доложите, когда доберетесь туда. Позвольте и нам узнать, кто выйдет из корабля.

Роб отдал короткое приказание по телефону, и оснащенный радиопередатчиком автомобиль уже ожидал снаружи рядом с выходом, когда Роб появился там.

— Поехали к кораблю, который только что приземлился, — сказал он сержанту, сидевшему за рулем. — Остановите, когда мы будем на расстоянии десяти ярдов.

Он поднял телефонную трубку и заговорил в нее, пока они двигались вперед.

— Полковник Хейвард — радиооператору. Вы слышите меня?

— Да, сэр.

— Включен ли громкоговоритель, чтобы генералы тоже могли слышать меня?

— Включен, полковник.

— Сейчас мы приближаемся к кораблю. Он очень похож на первый, который приземлился в Центральном Парке. Возможно, это дочерний корабль. Подъехали к месту в обшивке, где находился люк. Остановились. Люк открыт. Один... нет, две фигуры, выходят. Я выхожу из автомобиля, чтобы встретить их. Я узнаю одного — блеттер, который командовал на Луне. Уплинн. Второй — оин...

— Ты, человек! — выкрикнул блеттер, направляясь к Робу и встав над ним, глядя сверху вниз. — Скажи своим, что вам дается только один час, чтобы сделать то, что я прикажу. Подчинитесь мне, или Москва и Вашингтон будут уничтожены. Скажи им это. Скажи им, что мы намерены управлять планетой Земля сейчас же, и вы будете следовать нашим командам.

## 22. Без передышки

— Я передам ваше требование, — сказал Роб, затем повторил слова Уплинна в микрофон, прикрепленный у рта. Он выслушал ответ перед тем, как заговорить вновь самому. — Я не уполномочен вести переговоры с вами. Я проинструктирован просить вас пройти в моем сопровождении на базу, где генералы Беллтайн и Соболевский выслушают ваши требования.

— Они придут сюда!

Лицо Роба ничего не выражало, в то время, как он передавал это требование.

— Генерал Беллтайн просил меня проинформировать вас, что гораздо более удобно вести переговоры внутри здания. Вы получите его слово, и также слово генерала Соболевского, что вам не будет причинен вред.

Два чужака обменялись между собой торопливыми репликами, затем согласились. Роб сдержал свое волнение, когда сообщал этот факт. Затем дал отбой и пошел назад к входу, думая о том, что чужаки не сделали попыток принудить силой выполнить их требование, а пошли на уступки. Это могло означать то, что возможна дискуссия. Он возглавил процессию, на пути к холлу, где его уже ожидали остальные.

Генерал Соболевский тут же ринулся в наступление.

— Теперь вы расскажете нам правду. Вы расскажете нам о действительных причинах того, почему вы прилетели на Землю, причинах, почему вы лгали нам с тех пор, как здесь появились, и, почему вы уничтожили три наших города. Говорите!

Уплинн отмел в сторону слова генерала взмахом огромной руки.

— Молчать, создание Земли! Я — единственный, кто отдает приказы в этот момент...

— Нет, — сказал генерал Беллтайн тихо. Его голос был холоден, как лед. Он тяжело двинулся вперед и остановился перед высоким чужаком, глядя прямо ему в лицо. — Время вашей лжи кончилось. Мы делали все то, что нам говорили, раньше только для того, чтобы выиграть время. Сейчас мы подготовились. Я ставлю вас в известность, что мы доставили на Луну две сотни атомных и водородных бомб. Они расположены вокруг вашей лунной крепости, на расстоянии километра. Когда они будут взорваны, крепость прекратит свое существование. Вы поняли, что я вам сказал?

Его слова вызвали замешательство у парламентеров. Высокий блеттер среагировал так, как будто бы его ударили. Бледный оин затряс головой, затем побежал к двери. Роб ударил его кулаком в основание шеи, когда тот пробегал мимо, повергнув чужака на пол. Затем он указал на вооруженную охрану, вышедшую из-за двери с оружием наготове.

— Мы также солгали вам, — сказал генерал Беллтайн. — Вы здесь не в безопасности. Ваши жизни висят на волоске. Вы либо будете говорить, либо при первой же заминке будете убиты. Сейчас пришло время говорить правду.

Генерал Соболевский тяжело вышел вперед и подал сигнал Робу поднять дрожавшего оина на ноги. Его лицо находилось всего лишь на расстоянии дюйма от лица оина.

— Оины и блеттеры в заговоре против нас. Они не воюют друг с другом. Корабль, который якобы потерпел крушение, приземлился, чтобы заставить нас поверить в реальность войны. Кстати, война, которую вы вели отсюда против крепости на Луне, была такой же фальшивкой, как и корабль. Оружие, расположенное здесь, — бутафория. Вы сделали все это, чтобы вытянуть из нас ядерное топливо. Обманывали нас, чтобы мы вас снабдили редкими радиоактивными элементами. Сейчас же отвечай, это правда?

Оин начал говорить, но блеттер пролаял ему какую-то команду. Оин ответил на том же языке. Последовал короткий обмен репликами, затем они оба погрузились в молчание.

Надя вышла вперед.

— Уплинн, блеттер, приказал этому оину, которого зовут Огед'у хранить молчание и ничего не подтверждать. Огед'у ответил, что мы и так уже все знаем, что все потеряно, что это конец.

Пронзительно завизжав, Уплинн кинулся вперед, и его пальцы, заканчивающиеся когтями, были готовы схватить и убить стоящего рядом оина. Прозвучал выстрел, еще один, и пули с глухим стуком вошли в тело высокого чужака, развернули ею и опрокинули, истекающего кровью, на пол. Когда он упал — капли зеленой крови брызнули на кричащего оина.

Кирилл Данилов опустился на поддерживающие его подушки, тяжело дыша. Автоматический пистолет лег на его колени. Он указал на труп и заговорил:

— Уплинн назвал этот оина предателем и хиляком и потому бросился на него. Сказал, что он должен убить его для того, чтобы тот не заговорил. Я думал, что лучше будет, если умрет этот блеттер, а не оин.

— Вы совершенно правы, — сказал генерал Беллтайн, пересекая комнату и опускаясь перед скулящим окном. — Я не причиню вреда тебе, — сказал он. — Я только помогу тебе встать. Удобнее располагайся здесь. Хорошо. Сейчас... говори.

Он пододвинул кресло к оину, как уже сделал генерал Соболевский. Комната погрузилась в молчание. Беллтайн заговорил мягко, успокаивающе:

— Оины и блеттеры не воюют не так ли? Они живут в мире?

— Да.

— Хорошо. Вы утверждали, что находитесь в состоянии войны для того, чтобы получить от нас радиоактивные материалы? Правда?

— Война была долгое время назад. Она была ужасна. Немногие уцелели. Все записи потеряны. Мы больше не знаем, кто против кого воевал. Мы даже не знаем, уцелели ли наши родные планеты. Мы также не знаем, где они...

— Вы, солдаты, отступившие... или, возможно, дезертировавшие! — Роб с трудом осознал, что говорит это вслух. — В вашем распоряжении всего лишь одна крепость, несколько кораблей, совсем немного топлива, — Роб ощутил, что вокруг тихо, и понял, что он не должен был этого говорить. Но внезапное понимание правды не смогли удержать все годы обучения и дисциплины. В тишине, которая последовала за его тирадой, голос Огед'у прозвучал тихо:

— Жалкая кучка, делавшаяся все меньше с каждым поколением. Радиация или что-то в этом роде. Говорят, гены подверглись мутации, многие из нас рождаются с отсутствием тех или иных органов. Мы вынуждены пользоваться протезами. Оборудование тоже не всегда работает. Некоторое мы не в состоянии починить. Осталось только четыре корабля. Сейчас уже три. Один почти невозможно починить. Мы использовали его, чтобы заманить вас в ловушку. Мы должны были выжить. Освободите меня. Мы уйдем. Мы имеем топливо. Позвольте нам уйти. Мы не вернемся сюда. Ваша раса слишком жестока, вы так любите убивать. Освободите меня.

— Не нам принимать решения, — сказал Соболевский. — Мы просто доложим нашим правительствам.До тех пор, пока они не дадут нам указания, ты будешь находиться здесь. Будь рад, что ты, по крайней мере, до сих пор жив.

Он пнул труп блеттера ногой, как мрачное напоминание о случившемся.

* * *

Потребовалось целых двадцать часов, чтобы принять решение. Это было чудом скорости, принимая во внимание факт, что специальная ночная сессия ООН была созвана для этого. В то время, как делегаты дебатировали, на антарктической станции приземлился самолет из Сибири, доставив туда Српарра, представителя блеттеров на Земле, вместе с коммуникационным устройством. Он переговорил с Огед'у, который представил ему свою версию случившегося на станции. Надя без смущения подслушивала, пока они разговаривали, затем сделала об этом доклад генералам, находившимся в смежной комнате.

— Оины — прирожденные лгуны. Огед'у сейчас утверждал, что мы разгадали все самостоятельно, что он нам ничего не сказал, что Уплинн в гневе набросился на нас, и мы убили его, защищаясь. Српарр сейчас докладывает о случившемся инциденте в крепость.

— Очень хорошо, — сказал генерал Беллтайн. — Огед'у будет на нашей стороне в переговорах для того, чтобы защитить себя.

— Он будет, — согласилась Надя. — Но будет также с равным успехом лгать и нам.

— Мы знаем это. Необходимо принять меры предосторожности. Он не пожелал сказать, что это за меры, и как они будут выполнены, а она не спросила.

Когда решение в Объединенных Нациях было утверждено, встреча с чужаками продолжилась.

Генерал Соболевский прочитал принятое решение громко на медленном и тщательно подобранном английском, в то время, как Надя делала пометки.

— Я получил задание проинформировать вас о том, что сегодня было принято следующее решение:

> «Мы, народы Земли, не желаем быть втянутыми в любые военные действия с силами блеттеров или оинов. Таким образом, водородные бомбы на Луне не будут взорваны, если крепость покинет Луну и эту солнечную систему сразу же. Пленникам на антарктической станции будет позволено погрузиться на борт крейсера и покинуть станцию. Меньший космический корабль останется там, где он находится, как малая плата за вред, причиненный Земле.»

Соболевский аккуратно положил лист бумаги на стол.

— Это конец. Сейчас вы передадите это сообщение вашим властям. Товарищ Андрианова подготовила перевод, который вы будете использовать.

Найдя передала перевод Српарру, который включил коммуникатор, но Роб остановил его, когда тот потянулся за наушниками.

— Наши техники установили, что этот аппарат, снабжен громкоговорителем. Используй его, а не эти наушники. Мы хотим слышать обе стороны переговоров.

Српарр подарил ему взгляд, который таил в себе холодную угрозу, перед тем, как щелкнуть другим тумблером на коммуникационном устройстве. Пока он читал сообщение, стояла тишина.

Последовали протесты с Луны, но они не были приняты. Объединенные Нации оказались тверды: не могли быть допущены никакие компромиссы или уступки. В конце-концов, чужакам оставалось только согласиться.

— Вы не оставили нам выбора, — сказал Огед'у.

— Война начата по вашему выбору. Конец ее — наш выбор, — ответил генерал Беллтайн решительно. Он повернулся к Робу. — Операционная команда профессора Тиллштена докладывала, полковник Хейвард?

— Да, сэр. Все команды вернулись. Все работы закончены.

— Хорошо. Вы будете сопровождать Огед'у к кораблю и проследите за освобождением пленных. Затем вы выведете всех солдат из корабля. Доложите, когда будет исполнено.

— Но я здесь! — запротестовал Српарр.

— Вы останетесь здесь, — сказал генерал. — До тех пор, пока крепость не покинет Луну. Мы хотим поддерживать связь с твоим народом. После того, как они уйдут, ваш корабль может подобрать тебя. Не раньше.

У блеттера не было выбора. Он мог лишь проследить через окно, как Огед'у достиг крейсера и как солдаты покидали его. Когда Роб вернулся, он доложил, что операция завершена.

— Все наши солдаты выведены из вражеского корабля, генерал.

— Олл райт, — Беллтайн повернулся к блеттеру. — Подайте сигнал вашему кораблю, что сейчас он уже может стартовать.

Они видели, как захлопнулся люк. С минуту крейсер дрожал, затем поднялся в воздух и исчез, уйдя вертикально вверх через океан облаков. Српарр оставался на связи. Его громкоговоритель загрохотал очень скоро.

— Они вышли из атмосферы, — перевела Надя. — Находятся на орбите вокруг Земли.

— Нет, — сказал генерал Соболевский. — Они должны продолжать двигаться к Луне. Это оговорено.

Перед тем, как он дал команду, из передатчика донесся голос Огед'у. По-английски. Все нотки покорности в голосе исчезли.

— Наш крейсер сейчас на малой орбите вокруг Земли. Вы передадите вашим Объединенным Нациям, что я вынужден был под действием силы сказать неправду в целях нашего выживания. Мы имеем огромное количество бомб, способных уничтожить все ваши города. Все они на борту корабля, так что вы вели переговоры, не зная всех наших возможностей. Сейчас все стало на свои места. Теперь мы отдаем приказы.

Когда он замолчал на мгновение, в комнате царила абсолютная тишина. Он продолжил, и в его голосе звенело садистское ликование:

— Сейчас вы получаете первый наш приказ, чтобы все ваши водородные бомбы были убраны с Луны. Когда это будет приведено в исполнение, мы отдадим дальнейшие приказания. Вы сделаете это, так как в противном случае, каждый ваш большой город будет подвергнут бомбардировке. Миллионы людей погибнут. Они лишатся жизни в течение часа...

## 23. Триумф победителей

В мертвой тишине, которая последовала за этим объявлением, генерал Беллтайн поднялся и медленно пересек комнату, направляясь к коммуникатору. Српарр испуганно отступил на шаг при его приближении и закричал:

— Вы не можете причинить мне боль, что бы вы ни сделали со мной, ничего не изменишь. Вы слышали Огед'у. Наши корабли имеют на борту бомбы. Как он и сказал, миллионы миллионов будут мертвы здесь, на Земле, если вы не подчинитесь.

Беллтайн проигнорировал его, отодвинув взмахом руки в сторону. Затем поднес к губам микрофон.

— Нас не удивляет, что вы солгали нам снова, — сказал генерал. — Мы приняли во внимание, что это может произойти, когда разрабатывали наши планы. Мы скрыли от вас определенные важные факты, ожидая возможности убедиться в правдивости ваших намерений. Сейчас мы все знаем. Сейчас мы уверены раз и навсегда, хотя некоторые сомнения существовали и раньше, что вам нельзя верить ни при каких обстоятельствах. Мы не можем вести переговоры с вами. Мы можем использовать только силу, действовать только с позиции силы. Мы имеем новейшее мощное оружие, факт существования которого мы от вас скрыли, и почему, становится понятным сейчас. Это сверхмощные лучевые генераторы, которые могут уничтожить любой корабль в космосе. Сейчас я прикажу полковнику Хейварду открыть огонь из нашего оружия по крейсеру. Полковник, приготовьтесь к бою.

Роб разговаривал по телефону в то время, как все с замиранием сердца слушали генерала. Сейчас все глаза были устремлены на него, и вот он произнес единственное слово:

— Огонь!

Злой голос Огед'у загрохотал из динамика:

— Ваш глупый блеф не сработает...

Внезапно голос оборвался. Српарр был первым, кто пришел в себя. Он, как слепой, подошел к передатчику, попытался вызвать корабль, затем закричал и стал истерично переключать каналы. Чужой голос ответил ему в высокой тональности с подвыванием.

— Это лунная крепость, — сказала Надя, — сообщает, что крейсер уничтожен. Другой их корабль видел, как это случилось.

Српарр уже не кричал, а пронзительно визжал в микрофон. Последовало бульканье голосов из громкоговорителя, но ни один из них не был адресован ему.

— Они сейчас в панике, это можно слышать, — сказала Надя. — Они напуганы до потери сознания.

Хриплые звуки из передатчиков внезапно оборвались, и в тишине телефонный звонок прозвучал шокирующе громко. Роб поднял трубку, послушал, затем передал ее генералу Соболевскому. Тот выслушал краткое донесение, кивнул и повесил трубку.

— Это была наша лунная обсерватория. Крепость покинула поверхность Луны без каких-либо предупреждений. Они удаляются от Земли на максимальной скорости.

Телефонный звонок прервал его. Роб снова поднял трубку:

— Обсерватория Маунт Паломар, — сказал он. — Крепость замечена на эллиптической орбите, покидающей солнечную систему. Ее ускорение все увеличивается. Без сомнения, как сообщила лунная обсерватория, они покидают Землю.

Все зааплодировали, затрясли руками, захлопали друг друга по спинам. Это была победа! Победа над вероломным противником, победа над огромными превосходящими силами этот ужасного врага. Окончательная победа!!

Только Надя не присоединилась ко всеобщему ликованию.

Слишком многие погибли, чтобы восторгаться победой. Она посмотрела на Српарра. Существо опустилось в кресло, наклонилось вперед и замерло. Надя едва уловила единственное слово, сказанное им, но она поняла, что он сказал.

Один... один, как ни одно другое существо, ему подобное. В ловушке, в чужом мире, населенном чужой расой, в то время, как другие существа его вида исчезли среди звезд. Она понимала, что он чувствует. Но в ней ни в малейшей степени не было сочувствия к нему. Точно так же, как она не разделяла ликования остальных. Легионы мертвых стояли вдоль этого пути к победе. Она посмотрела вверх и обнаружила, что Роб пристально смотрит на нее сверху вниз. Он отошел к двери и отдавал приказы вооруженным солдатам: — Уведите пленного и заприте его. Держите под усиленной охраной. Мы не должны допустить самоубийства, понимаете? Мы хотим доставить его живым для наших ученых. Он будет полезен им.

Надя ожидала в молчании, пока последний враг не удалится. Только затем она спросила Роба о том, что ей так хотелось знать:

— Что это за сверхсекретное оружие, которое уничтожило крейсер? Я ничего о нем не знаю.

Роб улыбнулся невеселой улыбкой.

— Как, впрочем, и я не знал до последних часов. Мы не могли доверять этим созданиям, поэтому установили мощную бомбу в машинном отделении крейсера, подсоединив проводами к антенне на корпусе. После чего оставалось только по команде взорвать ее. Мы предполагали предательство. И мы оказались правы. Мы послали закодированный радиосигнал и взорвали корабль. С такими доказательствами нашего военного превосходства остальных пришельцев охватила паника. Они в спешке бежали. Угроза позади.

Глаза Нади расширились внезапным пониманием.

— Мы применили против них их собственное оружие — хитрость.

Роб кивнул.

— А какое же еще другое оружие у нас было, чтобы проучить их? У них на руках были все козыри. Они располагали этими страшными бомбами. Мы должны были победить любым способом, чтобы спасти Землю.

— А как же насчет водородных бомб на Луне? Они действительно там, или это такой же блеф, как и все остальное?

Генерал Беллтайн прислушался, а затем вклинился в разговор:

— Я боюсь, моя дорогая, что это военная тайна, которая так и останется тайной. Вы оказали нам неоценимую помощь, и мы не можем отблагодарить вас за это в должной мере. Угроза устранена, война закончена. Мы имеем научные образцы их технологии, а заодно и их корабль, который будет тщательно изучен. Если они или любая другая раса пришельцев попытаются захватить нас снова, то они обнаружат, что мы ожидаем их и готовы...

— Убить?

Она отступила, ужаснувшись. Генерал зловеще кивнул.

— Если будет такая необходимость. Защищать себя — наша работа.

— Защитить, имеется в виду убить. Вы и ваши люди... — она посмотрела на Роба, — ...знаете, как убивать. Но скажите мне, скольким людям вы подарили жизнь?

Генерал Беллтайн хмыкнул и отвернулся. Он не располагал временем обмениваться попусту словами с демагогами. Но Роб ответил:

— У нас не было выбора. Вы понимаете это?

— Я? Я действительно думаю, что не понимаю. Они пришли в страхе, и убивали в страхе для того, чтобы спасти свою расу. Но, убив миллионы, никогда нельзя возродить жизнь. Так же, как нельзя возродить и людей, убитых здесь, когда было принято решение атаковать базу. Можно было предпринять что-нибудь другое. Чужаков было так мало. Они боялись нас. Они могли бы научиться не бояться. Мы могли бы внушить им возможность жить в мире вместе с нами. Они могли бы научить нас своей технологии... А мы могли бы научить их своей человечности.

Но мы не научили. Это сейчас уже история. Что прошло — то прошло и не может быть возвращено обратно.

— Да, конечно, — сказала она, отворачиваясь от него. Девушка пошла в сторону двери, затем остановилась и обернулась...

— Но у вас ведь есть угрызения совести? Сомнения? Вы осознаете, как все могло бы быть хорошо, если бы мы воспользовались этим счастливым случаем? Всего лишь однажды в кровавой человеческой истории достичь победы миром, а не войной? Протянуть руку братства Галактике! Не кровавую руку смерти!

Надя повернулась и вышла, а полковник Хейвард задумчиво, стоял, наблюдая, как она уходит. Он не последовал за ней. У него не было сомнений. Он должен был остаться здесь. Он точно знал, что так было необходимо поступить, чтобы победить.

Да, конечно, это была победа. НО ПОБЕДА ЛИ?..

# Примечания

1

Пост мортум — После смерти (лат.)

2

Суккотач — американское блюдо из молодой кукурузы и бобов

3

Рингер — лошадь, принимающая участие в забеге незаконно